Следователь Маша Швецова уверена, что тяжелее всего раскрыть похищение человека. Именно поэтому она взялась за дело о похищении молодого бизнесмена, которое уже ведет городская прокуратура. Дело абсолютно «глухое»: молодой человек совершенно не имел врагов, дела фирмы вел аккуратно, с криминалом связан не был. Полное отсутствие каких-либо зацепок! Времени, чтобы распутать этот «гордиев узел» у Маши совсем мало: чем быстрее она придет к разгадке, тем больше шансов, что бизнесмен еще жив.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
автомата, стали показывать всякие интересные штучки, типа какой-то ржавой и грязной конструкции устрашающего вида, которую присутствующие, с гордостью называли аркебузой и носились с нею как с голубым бриллиантом.
— Юлий Евстигнеевич, — обратилась я к мэтру баллистики, — можно прицельно выстрелить из пистолета Марголина с расстояния восемьдесят метров?
— Выстрелить-то можно, только попасть нельзя, — ответил мэтр. — А что, кто-то стрелял?
— Получается, что да.
— И что, попал?!
— Получается, что да.
— Слушай, а волшебный пистолет этот у тебя есть?
— Пока нет.
— Когда будет, принеси мне его, ладно?
— А куда ж я денусь? Принесу.
— Вообще-то «Марголин» — хороший пистолет, но с восьмидесяти метров… — он покачал головой. — Может, все-таки из винтовки стреляли? Пять и шесть подходит к старым винтовочкам: ТОЗ-8, ТОЗ-16. Восьмерка спортивная, а шестнадцать — охотничья.
— Значит, можно установить, кто ее покупал? Раз охотничья, то по охотничьему билету должны были ее продать? — задумалась я.
— Да нет, их когда-то продавали без всякой регистрации. Они однозарядные. ТОЗ-16 — хороший охотничий карабин, легонький, под патрон кольцевого воспламенения.
— Патрон?
— Ну да, он однозарядный, в этом, конечно, неудобство. Но в руку хорошо ложится. А, восьмерочка раньше в тирах использовалась, тоже без всякой регистрации ее продавали…
Выйдя из экспертного центра и пытаясь остановить маршрутку, я одновременно решала, стоит ли ехать на работу под конец рабочего дня. Но первой подошла маршрутка, которая останавливалась прямо напротив прокуратуры, и я подумала, что это — знак судьбы. И не ошиблась.
Стоило мне подняться по лестнице и ступить в коридор прокуратуры, как на меня, словно коршун, бросилась Зоя, уже давно высматривавшая меня в окно.
— Я уже на экспертизу звонила, там сказали, ты давно ушла, — пожаловалась она, волоча меня к шефу.
— Я к баллистам заходила, они меня чаем поили. А что за пожар?
— Тебе подозреваемого задержали, по Нагорному и Карасеву. Городская рвет и мечет, с ним надо срочно вопрос решать.
Я остановилась посреди коридора.
— Бородинского?
— Бородинского. А ты откуда знаешь?
Шеф дал машину доехать до ОРБ, где находился задержанный. Лешку я попросила предупредить моего мужа — до утра я вряд ли появлюсь.
— Может, я с тобой? — занервничал Горчаков. Но я отказалась.
— Если совсем невмоготу будет, я тебя вызвоню.
Спивак и Захаров встретили меня так, будто мы расстались лучшими друзьями. Будто и не было вопроса «сколько?» и моего демонстративного ухода.
В который раз за день мне налили чаю, освободили стол для работы и положили передо мной рапорта о задержании Бородинского К. А, при выходе из пятизвездочной гостиницы, с огнестрельным оружием — спортивным пистолетом Марголина в кармане одежды. Административный протокол, подписи понятых, все честь по чести.
— А понятые здесь? — подняла я голову.
— Ждут в коридоре, — мгновенно отозвался Спивак. — Будете допрашивать?
— Буду, — мстительно сказала я.
— Без вопросов. Мы здесь, в соседнем кабинете. Скажете, когда задержанного вести.
Понятые вызывали полное доверие. Оба по очереди рассказали мне, как на их глазах сотрудники ОРБ остановили выходившего из гостиницы молодого человека и вытащили у него из кармана пистолет. Оба понятых были зарегистрированы по тем адресам, которые указали в протоколе, оба были трезвые и внятно объясняли, как они оказались на месте событий. Я допросила их, отпустила и стала ждать, когда приведут Барракуду.
Спивак и Захаров в очередной раз обнаружили несвойственную операм тонкость, втолкнув Бородинского в кабинет и ретировавшись. Они не стали наслаждаться Костиным унижением и лишний раз фиксировать наши с Барракудой неформальные отношения.
Костя вошел в кабинет, встряхнул руками, оттирая кисти от только что отстегнутых наручников и сел передо мной на стул.
— Ну что, Мария Сергеевна, — он жалко улыбнулся. Таким Барракуду я никогда не видела.
— Пистолет ваш? — спросила я.
— Нет.
— Подбросили?
— Подбросили.
— Честно?
— Честно.
— Где ваш адвокат?
— Едет.
— Отпустить вас я не смогу.
— Я понимаю.
— Правда, понимаете?
— Я что, идиот, что ли? Давайте уже, Мария Сергеевна, в камеру оформляйте.
Он отвел глаза. На душе у меня было ужасно.
— Показания давать будете? — спросила я, заполняя «шапку» протокола.
