Следователь Маша Швецова уверена, что тяжелее всего раскрыть похищение человека. Именно поэтому она взялась за дело о похищении молодого бизнесмена, которое уже ведет городская прокуратура. Дело абсолютно «глухое»: молодой человек совершенно не имел врагов, дела фирмы вел аккуратно, с криминалом связан не был. Полное отсутствие каких-либо зацепок! Времени, чтобы распутать этот «гордиев узел» у Маши совсем мало: чем быстрее она придет к разгадке, тем больше шансов, что бизнесмен еще жив.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
что мне проще самой перелопатить этот мешок, чем долго находиться в обществе Татарина. И отправила его восвояси.
Но вечером второго дня передо мной лежали талоны вызова Захаровым некоего Ослова Ивана Вахтанговича, числившегося за отделом дознания того самого района, где Барракуде в первый раз неудачно пытались сунуть «левый» пистолет. Вызовы приходились как раз на даты получения денег со счета Нагорного. Я вцепилась мертвой хваткой в начальника оперчасти, мне подняли личное дело Ослова и нашли фотографию. С нее на меня смотрело такое знакомое заочно лицо депутата Нагорного. Начальник оперчасти присвистнул, заметив сходство между Ословым и снимками Нагорного, которые я вытащила из сумки.
— Это что же, Нагорный у меня под носом столько времени сидел, — сокрушался он, листая личное дело. — Нет, чтоб тебе, Машка, раньше прийти, сейчас бы уже дырочки для орденов сверлили, а?
А я уже строила планы достижения консенсуса с Захаровым; он-то на свободе, а вот эти свежедобытые факты вполне могут реально изменить ему меру пресечения. Можно попробовать поиграть на этом, мечтала я, пусть он вломит своего шефа, а сам отделается легким испугом…
Захаров держался до последнего. Но в самый неожиданный для меня момент дрогнул.
— А меня точно не арестуют? — спросил он.
— Ну что, Мария Сергеевна, — спросил меня шеф, ухватив за фалды, когда я в первый раз за три дня на минутку залетела в прокуратуру за бланками, — ясность есть?
— Более или менее, — ответила я, запыхавшись.
— Ну расскажите старику, как ваш Нагорный в тюрьму-то залетел, — попросил он, посмеиваясь.
Я рассказала старику, что, вернувшись из Москвы и смертельно опасаясь, что его убьют, он примчался к своим коррумпированным связям — Спиваку и Захарову, которых весьма ценил, содержал на неплохом окладе и никому их не засвечивал.
И Спивак принял весьма нетрадиционное решение, рассудив, что Нагорного будут искать где угодно, но только не в тюрьме. К тому же Карасеву найти своего подопечного в следственном изоляторе будет еще труднее, чем прокуратуре. Используя свои связи в районе, откуда он когда-то пришел в ОРБ, он вместе с районным дознавателем состряпал уголовное дело по использованию поддельного документа, благо у него валялось несколько забытых и выморочных паспортов. Дело было фальсифицированным от начала и до конца, но дознаватель умудрился получить по нему санкцию, и господин «Ослов» отправился за решетку, видимо, утешая себя мыслью, что лучше в тюрьму, чем на кладбище.
И там, в тиши следственного изолятора, у него сформировался план по захвату власти в преступном сообществе. План формировался при участии Спивака и Захарова (что Захаров категорически отрицал, но без успеха, слишком многое говорило о его причастности). Кстати, возможно, что мысль о захвате власти первому пришла в голову вовсе не Нагорному, а Спиваку и Захарову, после того, как они вербанули на сбыте наркотиков стриптизершу из ночного клуба, оказавшуюся родной сестрой любимого карапузовского охранника.
Так или иначе, но эти два талантливых (без всякой иронии! Но их таланты бы — и на мирные цели) оперативника подтянули и самого Горобца Валентина Ивановича. Тот стал отслеживать каждый шаг своего босса.
Мы с Лешкой Горчаковым вспомнили про нежелание Карапуза иметь умных охранников из опаски, что они будут играть в свои игры; но чужие игры оказались не менее жестокими.
Тем временем срок содержания под стражей «Ослова» истекал, и дознаватель изменил Нагорному меру пресечения, что существенно ускорило развитие событий.
Спивак и Захаров готовили Горобца к убийству Карасева, выдав ему для этих целей пистолет Марголина, изъятый Спиваком сто лет назад по какому-то забытому делу еще в районе и благополучно оставшийся в его распоряжении. Горобец должен был застрелить Карасева и широко оповестить общественность о том, что стреляли из «ауди» жены Нагорного.
С точки зрения возможного подозрения в причастности к убийству со стороны правоохранительных органов Нагорному ничего не грозило — машина была утоплена им еще тогда, летом, когда он, вернувшись из Москвы, заметал следы. Но в глазах соратников по преступному сообществу он должен был быть намертво связан с покушением на Карапуза, и только доказав, что это он завалил «папу», получал право занять его место.
Заодно он решал проблему с конкурентом — Барракудой, поручив ОРБ-шникам сфабриковать в отношении того дело. Поскольку все приближенные к Карапузу понимали, что Барракуда никак не мог его застрелить, репутацию будущего лидера ОПС
это
