Маньяки… Слепая смерть

беседовал с оперативниками, врачами-психиатрами, психологами, журналистами. Каждому он виделся по-разному. Одним казался абсолютным шизофреником, плохо ориентирующимся в окружающем мире и даже не понимающим, куда его скоро поведут из тюремной камеры. Другим представлялся хитрым монстром с хорошо сохраненным интеллектом, не теряющим надежды на отмену смертной казни и готовым использовать для этого любой шанс.
Из разговоров с теми, кто виделся с ним после ареста, ясно – ни перед кем Чикатило так и не раскрылся, отражая лишь частичку своего «я», фрагмент сознания. Как разбитое, а затем склеенное из осколков зеркало.
Кем же был Чикатило?
Что позволяло ему двенадцать лет неуязвимым зверем рыскать по стране в поисках новых жертв и совершать невероятные по жестокости убийства? Нельзя же объяснить все ошибками милиции и прокуратуры, просчетами науки или стечением обстоятельств. Нет ответа и на естественный вопрос: понимал ли сам Чикатило, кто же он на самом деле?

Из Ногинска в Москву Зоя отправилась поездом. Собиралась купить подходящую обувь. Ей предстояла поездка к Черному морю, да и побродить по центру города среди нарядной летней толпы тоже было приятно. Как-никак столица, а не тихий город ткачих Ногинск…
На Кузнецком мосту девушка купила мороженое и, никуда не торопясь, двинулась в сторону Театральной площади. Неожиданно ее окликнул привлекательный мужчина лет тридцати:
– Извините, что обращаюсь так запросто, – он улыбнулся и зашагал рядом. – Знаете, увидел вас и сразу понял: то, что нам нужно.
Зоя немного смутилась и растерялась. На улице она знакомиться не любила, обычно в подобных ситуациях разговор не поддерживала и быстро уходила. Но доброжелательный взгляд мужчины, приятный тембр голоса, солидные манеры успокоили. Незнакомец мало походил на уличного донжуана.
– Всего несколько вопросов, – продолжал мужчина. – Они вас ни к чему не обяжут.
Он остановился, вытащил из нагрудного кармана ветровки маленькую книжицу с золотым тиснением и представился:
– Эдуард Львович Чапыгин, режиссер киностудии «Мосфильм».
– Зоя.
– Прекрасно, Зоечка, сейчас я вам все объясню…
Это было похоже на подарок судьбы. Они медленно шли по Петровке, а перед ней разворачивались картины, одна заманчивей другой. Зоя, оказывается, именно такая, какой должна быть героиня по сценарию российско-французского фильма.
– Сюжет довольно простой, – рассказывал Эдуард Львович, со значением поглядывая на юную собеседницу. – Две школьные подружки, дочь дипломата и студентка строгановки, встречаются после долгого перерыва. Расспросы, разговоры об увлечениях, романах, кавалерах… Кстати, вы как относитесь к эротике? Нет, только не подумайте ничего дурного. Никакой грязи, у нас – чистое искусство.
Режиссер прерывал разговор лишь изредка, как бы невзначай спрашивал о ее родителях, времяпрепровождении. Узнав, что она учится в ПТУ, а сейчас на каникулах, явно обрадовался:
– Как удачно. Думаю, мы успеем завершить съемки до начала учебного года.
Еще больше Эдуард Львович оживился, когда услышал, что Зое «уже шестнадцать» и у нее есть парень.
– Значит, откуда дети появляются вам объяснять не надо? – хохотнул режиссер и, заметив смущение на лице девушки, поспешно продолжил. – Фильм ведь не на школьников начальных классов рассчитан. Там будет несколько постельных сцен, довольно смелых.
– А как же я…
– Ничего, что вы ни разу не снимались, – перебил Зою режиссер. – Смелость города берет. Поверьте моему опыту: вы созданы для кино. Впрочем сами сможете в этом убедиться. Прямо сейчас поедем в студию и сделаем пробы.
Заметив на лице девушки некоторую настороженность, благодетель, как фокусник в балагане, вытащил из рукава козырного туза:
– Решайтесь, второго такого шанса в жизни может и не быть. Через девять дней съемочная группа начинает работать на натуре в Париже…
Этот аргумент рассеял последние сомнения. Будущая кинозвезда сделала выбор. Из показаний Зои Ф.:
«Еще до поездки на квартиру режиссер завел меня в какой-то подъезд и предложил изобразить слепую, новорожденную, молодящуюся. Он комментировал мои действия, направлял, подсказывал. Потом попросил раздеться до пояса. Я сняла рубашку и майку. Режиссер рассматривал и трогал мою грудь, говорил комплименты, но тут мы услышали какой-то шум, и я быстро оделась.
По дороге режиссер протянул мне на ладони две таблетки. Он сказал, что, может быть, в студии придется пить шампанское, а мне нужна свежая голова и четкая координация движений.