Маньяки… Слепая смерть

его природные данные – толстый, неуклюжий – оказались причиной постоянных насмешек и издевательств со стороны товарищей и даже малознакомых людей. С детства над ним подшучивали, дразнили «боровом» и «уродом». Это и сделало его закомплексованным, обиженным на весь свет, и в итоге – агрессивным. Не правда ли, убедительное объяснение двум убийствам и бесчисленным нападениям на ни в чем не повинных подростков?
Особо стоит упомянуть чистосердечное признание этого озлобленного и мстительного зверька. Вот какими словами он передает собственные ощущения:
«Во мне что-то „выключалось“. Контроль что ли. Я шел за ним… Ну как дикая собака идет за куском мяса. Хотел только одного – отомстить этому подростку. На остальное не обращал внимания».
Звериные повадки маньяка отметил Игорь Губанов, возглавляющий в МУРе самый тяжелый «убойный» отдел. Понравившегося ребенка садист преследовал, как хищник. Шел по следу, если нужно – забегал вперед, наклонялся, якобы завязывал шнурок на ботинке, а сам поворачивал голову и заглядывал в лицо будущей жертве, уже представляя растерянность и страх, которые через минуту появятся в глазах спокойного, ничего не подозревающего мальчика. Если ребенок имел спортивную фигуру, привлекательную внешность, был чисто и добротно одет, он сразу становился «интересен» садисту. Ради мгновений, когда благополучный мальчик будет корчиться у его ног, Зотов и шел на преступления.
В умении выследить жертву он достиг прямо-таки удивительных успехов. И здесь снова напрашивается сравнение со зверем. Иногда он забегал в подъезд, опережая мальчика, бросался ему навстречу и с размаху вонзал нож. Как же Зотов узнавал нужный дом, почему безошибочно выбирал тот самый подъезд? Вот как он говорит о своих ощущениях:
«Преследуя человека, через пятьдесять минут начинаешь его чувствовать. Стоит только присмотреться: каким образом он обходит препятствия, куда поворачивает голову, как двигается в толпе… И уже легче догадаться, куда он направиться в следующую минуту».
Тринадцать нападений, два убийства… Но Игорь Губанов предполагает, что маньяк совершил гораздо больше преступлений. Просто не каждый раз потерпевшие обращались в милицию, да и в отделениях без особой охоты брались регистрировать заведено бесперспективные и труднораскрываемые дела. В этой истории много непонятного. Отрадно лишь то, что психопата остановили в начале пути. Легко вообразить, в какого матерого хищника мог бы со временем превратиться садист, лечащий свирепые комплексы кровью жертв.
Криминалисты считают, что с годами Зотов мог бы стать новым Чикатило. Впрочем поставлена ли точка в его биографии? Этот вопрос остается открытым. Учитывая, что медики признали Зотова невменяемым, вполне возможен вариант его выхода на свободу после интенсивного лечения в закрытой спецбольнице. За примером далеко ходить не надо. Джумагалиев, зарезавший семерых женщин (и не только зарезавший, но и «вкусивший»), после лечения оказался на свободе, причем физически крепким и здравомыслящим человеком.
А что Зотов? Молод, ни разу не судим, первые преступления совершил будучи несовершеннолетним… Как знать, не услышим ли мы через несколько лет о новых беспричинных убийствах и нападениях в подъездах?

Самым опасным для себя местом жители столицы считают не ночные улицы и плохо освещенные дворы, не загаженные бомжами подземные переходы, и даже не темные глухие подворотни. Согласно опросам социологов, опубликованным «Вестникам Департамента по делам печати и информации правительства Москвы», больше всего москвичи страшатся входить в собственные подъезды.
С осени 1995 года к «подъездобоязни» добавилась еще одна фобия, которая, в особенности, заметна у детей и женщин: сейчас редко кто из представительниц слабого пола или подростков отважится зайти в лифт с незнакомым мужчиной. Новому комплексу, теперь уже «лифтобоязни», москвичи обязаны двум сексуальным маньякам, каждый из которых совершил по несколько десятков грабежей и изнасилований школьниц и женщин. Причем все преступления имели схожую схему (сыщики по началу и предполагали, что действует один человек): вместе с идущими домой жильцами незнакомец заходил в подъезд, садился в лифт, останавливал кабину между этажами и под различными угрозами насиловал и обирал жертвы.
Расследование этих беспрецедентных дел (раньше в городе никогда одновременно не орудовали такие дерзкие извращенцы) еще не завершено. Подлинных фамилий насильников не называем, обозначая их в соответствии с заведенными в МУРе оперативными разработками «Лифтер» и «Разбойник».
Осень