Маньяки… Слепая смерть

не случалось – опоздал на первое свидание. Вбежал на станцию растрепанный и вместо того, чтобы искать ее, смотрел, где же портрет Ленина… Начали встречаться, гуляли в парках, на ВДНХ, ходили в театр».
Не буду утомлять читателя трогательным описанием ухаживаний маньяка за своей любимой. Приведу лишь еще один фрагмент, позволяющий глубже ощутить всю «трепетность большого чувства»:
«Вообще-то здорово совершить изнасилование а то два или три за день, а потом вернуться домой и всю ночь заниматься сексом с женой. А когда она уснет еще и поонанировать разок-другой».
Для супруги Лифтера его арест явился полной неожиданностью. Ни о чем она не догадывалась, а жизнью, и не только половой, была довольна – муж непьющий, ласковый, работящий (трудился на двух работах), своими руками восстановил старенькие «Жигули». Одним словом, не мужик, а чудо. Воспитательницу детского сада, засидевшуюся в девках, не слишком смущало несколько меланхоличное животноподобное бытие суженого.
На досуге он любил сидеть перед телевизором (ждал сообщений о собственных похождениях?), охотно слушал тюремные и афганские песни. У него при этом даже слезы на глазах наворачивались… Афганом же Лифтер объяснял жене наличие на теле многочисленных наколок. Супруге и в голову не приходило истинное происхождение типично лагерной «живописи». Кстати, во время обыска на квартире женщина поинтересовалась у сыщиков процедурой развода с человеком, находящимся под следствием.
…Едва оперативники перевели дух, решив, что наконец-то с маньяками в Москве покончено, как случилось непредпредвиденное. Через несколько дней после задержания Лифтера в суточной сводке происшествий вновь стали появляться сообщения об изнасилованиях несовершеннолетних в лифтах.
Потерпевшие шли на Петровку почти такими же толпами, как в прошлые годы трудящиеся двигались на первомайскую демонстрацию. И все в один голос опознавали Лифтера! Удивляло другое. Приметы нового преступника словно списывались с облика уже задержанного маньяка. Мало чем отличались и обстоятельства совершаемых преступлений: район преступлений, подъезд, лифт, угрозы ножом или пистолетом, изнасилование, грабеж.
В МУРе завели новое контрольно-наблюдательное дело под названием «Разбойник». И оно постоянно пополнялось новыми эпизодами.
О схожести двух маньяков можно судить по первому допросу Разбойника, задержанного много позже:
«Примерно в три часа дня я приехал на станцию „Медведково“. На рынке купил джинсовую куртку и кроссовки. У кавказцев приобрел „косяк“, после чего дворами пошел к метро „Бабушкинская“. Когда бродил, увидел три-четыре дома в виде башен. Недалеко от одного из них заметил двух девочек. Первая была пухленькая и выше ростом. Вторая ничего, она мне понравилась, сразу привлекла внимание. Подружки поговорили и расстались. Вторая завернула туда, где детский сад, и двинулась по тропинке. Я пошел за ней. Вместе вошли в подъезд. Она вызвала лифт, подошел грузовой. Когда стали подниматься, я нажал кнопку „стоп“ и вытащил нож. Я заставил девочку раздеться, затем велел ей лечь на пол на одежду. После этого изнасиловал ее в естественной форме. Потом сказал: „Ты меня не видела, а я тебя не видел“. Она обещала, что никому ничего не расскажет, так как, если узнают родители, то они ее убьют. Я вышел, а она оделась и поехала на свой этаж».
Разбойника искала вся столичная милиция. А он, невзирая на усилия оперативников, систематически совершал изнасилования. В отличие от Лифтера, он предпочитал жертв-одиночек. И еще – не фотографировал изнасилованных на память. Но некоторые детали преступлений заставляли сыщиков предполагать, что имеют дело с более агрессивным и опасным извращенцем. Так например, Разбойник носил с собой эластичный бинт, которым он связывал руки девочек. Кто мог поручиться, что в следующий раз он не переступит черту, не пустит в ход нож, не задушит жертву…
Поиски сконцентрировались на Севере столицы, где было совершено большинство преступлений. Группы немедленного реагирования выезжали на любой сигнал, вновь были организованы дежурства у школ и в местах возможного контакта насильника. Работа контролировалась начальником ГУВД Москвы Николаем Куликовым. Причем за ошибки или непрофессионализм наказывали немедленно. Нерадивых или ленивых работников лишали звездочек, а то и погон.
Казалось, ловушка вот-вот захлопнется. Но ситуация неожиданно осложнилась. Газета «Комсомольская правда» дала репортаж, в котором уличала милицию в недостаточной бдительности. Материал украшал фоторобот насильника с подробным описанием примет.
Благие намерения журналистов, увы, помогли не столько