Знаменитые исторические романы Ж. Бенцони покорили весь мир. Миллионы читателей не устают восхищаться ее захватывающими произведениями — произведениями, в которых смешаны история и вымысел, приключения и страсть. Такова история блестящей красавицы аристократки Марианны д’Ассельна де Вилленев, история ее великой любви к загадочному, многоликому незнакомцу, ее далеких экзотических странствий и опасных захватывающих приключении, история изощренных придворных интриг и лихих дуэлей, пылких чувств и невероятных поворотов судьбы…
Авторы: Жульетта Бенцони
пошел за ним, но, прежде чем переступить порог, он не смог удержаться от последнего совета:
— Если я могу себе позволить… постарайтесь ни в коем случае не встречаться со знатной дамой, которую вы знаете. Ее интерес нагнать на вас страх слишком очевиден, и она чересчур смышленая. Люди такого сорта — опасные друзья.
На другой день, вечером, закутанная в черную паранджу, с вуалью такого же оттенка на лице, Марианна покинула дворец Морузи. Высоченный албанец с большим, как абордажная сабля, кинжалом на животе тенью следовал за ней. Его длинные свисавшие усы делали его похожим на Аттилу, и он окидывал все вокруг мрачным и диким взглядом, который ни у кого не вызывал желания затронуть его. Но на набережных Стамбула встречалось много похожих на него албанцев, и его пестрый костюм ничем не выделялся в многоцветной толпе, кишевшей в сумерках после вечерней молитвы. И потом, он имел громадное преимущество быть немым…
Под его охраной Марианна дошла до небольшой незаметной фелюги, которая ждала, затерянная среди сотни ей подобных, у лестницы Айкапани. Спустя несколько мгновений она заскользила под мелким, больше похожим на туман, дождем по серой воде порта в направлении ее нового убежища.
Дождь! Он начался сразу после слишком мягкого Рождества и с тех пор больше не переставал — мелкий, назойливый, заволакивающий все вокруг. На другом берегу Босфора, азиатском, рыбачья деревня Кандили представлялась расплывчатой массой, над которой возвышался обязательный минарет величиной с карандаш. В этом жидком тумане яркие цвета лодок — розовых, желтых, зеленых — и белая окраска домов сливались в непроглядную серость, от которой не отличались даже черные кудели кипарисов. Босфор выглядел мрачно… Под пронзительными криками мечущихся птиц великая морская река заливала тоской бесконечные дни.
Марианна проводила их почти все время в тандуре, чьи окна с золочеными решетками выходили на серую воду. Это была небольшая комната круглой формы, полностью обставленная диванами, чьи ножки сходились к центру. А сам центр занимала четырехугольная изразцовая печка, покрытая куском шерсти с разноцветной вышивкой, краями которого сидевшие на диванах укрывали ноги, защищаясь таким образом от сырости и холода.
Дворец Хюмайунабад, построенный в прошлом веке Ибрагимом-пашой и ставший жилищем Турхан-бея по милости Махмуда II, насчитывал много таких уютных комнат, но если Марианна выбрала именно эту, то только потому, что выступавшие окна выходили прямо на Босфор и позволяли ей наблюдать за приходящими и уходящими судами, которые ежедневно заполняли его.
Это был вид гораздо более бодрящий, чем сады под дождем, великолепные, конечно, но выглядевшие за высокой защитной оградой почти так же мрачно, как и крепость Румели-Гиссар, чьи зубчатые стены и три круглые башни громоздились над водой, чтобы охранять пролив огнем своих пушек, и были такие массивные и высокие, что оставались видимыми, даже когда ледяные туманы с близкого Черного моря заволакивали этот стык двух миров…
За исключением небольших прогулок в саду, когда короткий перерыв в дожде позволял это, молодая женщина часами оставалась здесь, несмотря на укоры Жоливаля, умолявшего ее хоть немного делать упражнения, и такие же просьбы персидского врача, которого князь приставил к ее персоне взамен доктора Мериона. Ее беременность приближалась к своему сроку. Она чувствовала себя неповоротливой, усталой и не смела даже смотреть в зеркало на свою фигуру, чье изменение отныне невозможно было скрыть, и лицо, на котором, казалось, остались одни громадные глаза.
Но вид моря стал для Марианны таким же необходимым, как наркотик, и ей удавалось оторваться от него только с большим трудом. Ночи, заставлявшие ее непрерывно вставать, были бесконечными, несмотря на успокаивающее, которое прописал обеспокоенный ее возрастающей нервозностью врач.
Опустив руки на вышивку, которая никогда не будет закончена, или на книгу, которую она не читала, она пребывала тут между выстрелами, возвещавшими начало и конец дня. Запертая в этой застекленной клетке, напоминавшей кормовую каюту, наблюдая за скользившими под дворцом судами и небольшой пристанью, чьи мраморные сходы исчезали в мутной воде, она выглядывала знакомую фигуру, которая все не появлялась.
Год 1811 — й мирно завершился, уступив место новому, первый месяц которого уже миновал. И тем не менее Язон еще не приехал. И каждый новый день подтачивал надежду Марианны увидеть его вообще. Если бы не присутствие «Волшебницы», она была бы уверена, что он окончательно отказался от нее, Марианны, и его любовь умерла навсегда.
