Марианна в огненном венке. Книга 1

радость при посещениях человека его достоинств, если бы он не вынудил ее согласиться с последствиями перенесенных испытаний. Ибо по мере того, как проходили дни, она все больше обвиняла его в своей слабости, недомоганиях, в исчезновении ее красоты.
— Я похожа на изголодавшуюся кошку, которая проглотила мяч, — сокрушалась она, когда случайно бросала взгляд в зеркало. — Я стала такой безобразной, что самый влюбленный мужчина придет в уныние…
В тот вечер Марианна была в еще худшем настроении, чем обычно. Тоска и усталость слишком ясно читались на ее лице с резко выступавшими скулами. Ее исхудавшие руки почти не отличались от белизны просторного шерстяного платья, и встревоженный Жоливаль невольно спрашивал себя, как она вынесет предстоящее…
По словам донны Лавинии, она ела очень мало, скорее из-за уговоров, чем по желанию. Ненасытный голод исчез три месяца назад, и теперь молодая женщина совершенно не думала о том, во что превратится ее фигура после родов.
Совершив пятнадцатиминутный ритуал, князь встал, чтобы попрощаться. Он склонился над протянутой рукой Марианны, когда вбежала донна Лавиния и сказала ему что-то на ухо. Он вздрогнул и нахмурил брови.
— Где они? — спросил он только.
— У главного входа.
— Я иду туда…
Его обычная флегма внезапно исчезла. Едва извинившись, он бегом покинул комнату, сопровождаемый недоуменным взглядом Жоливаля. Такое поведение было настолько необычным, что возбудило любопытство Марианны.
— Плохая новость? — спросила она.
Лавиния заколебалась. Ей следовало сказать, что новость касается одного Коррадо, но она не смогла устоять перед слабым голосом и печальным взглядом ее молодой хозяйки. Она решила ответить так уклончиво, как возможно.
— И да и нет. Пытались украсть один из кораблей в порту, но вор пойман, и его привели сюда.
По необъяснимой причине сердце Марианны забилось быстрее. Оно послало ток крови к щекам, которые на мгновение обрели естественный цвет.
— Украсть один из кораблей? — машинально повторила она. — А какой?
Донна Лавиния не успела ответить. Закрывавшая тандур длинная бархатная портьера уже поднялась под рукой князя. Светлые глаза поочередно прошлись по обращенным к нему лицам и остановились на Марианне.
— Сударыня, — сказал он, заметно стараясь усмирить волнение, — только что пытались украсть ваш корабль. Мои люди схватили вора и доставили сюда вместе с его сообщниками. Хотите увидеть его?
— Увидеть его? Но почему я? Почему вы сами не займетесь им? — спросила Марианна с внезапным волнением.
— Я уже видел его в руках моих моряков и не собираюсь говорить с ним. Но я настаиваю на том, что это вы… вы одна должны встретиться с ним. Мое присутствие только осложнит дело, так что я оставляю вас.
Сейчас он будет здесь…
Теперь Марианна поняла, почему сердце ее забилось быстрее, почему испытала она такое внезапное волнение. Теперь уж она знала, кто вор. И словно чудом она почувствовала, как жажда жизни снова возвращается в ее ослабевшее тело. Она вновь стала самой собой, а не вместилищем чужой жизни, которая ее истощала…
Однако в охватившей ее радости появилась уже своеобразная трещина. Человек, который сейчас войдет, был схвачен, когда пытался похитить бриг. А если бы это ему удалось? Маловероятно, чтобы он спрятал его в какой-нибудь бухте и вернулся в Константинополь на поиски той, которая так ждала его… Корабль таких размеров легко не спрячешь! Более чем вероятно, он устремился бы в открытое море, чтобы избежать преследования, и Марианна со страхом подумала, что для моряка его корабль может стоить дороже, чем любовь женщины. И из — за этого страха она старалась заглушить в себе коварный голос, пытавшийся замутить наступавшие чудесные мгновения.
Инстинктивно чувствуя потребность в опоре, она протянула руки к Жоливалю, который сел рядом с ней на диван и взял их в свои. Они были ледяными, и молодая женщина дрожала всем телом, но в обращенных к Коррадо глазах сияли звезды.
— Благодарю вас, — сказала она тихо. — Благодарю… от всего сердца!
Она хотела протянуть ему руку, но он, похоже, не видел ее. С внезапно замкнувшимся лицом он поклонился и исчез. Но Марианна была слишком счастлива, чтобы задаваться вопросом, о чем он мог подумать именно в эту минуту. С бессознательным эгоизмом любящих людей она думала только о том, кто должен войти.
Взглянув на Аркадиуса полными опасения глазами, она сказала:
— Мне нужно зеркало. Безусловно, я выгляжу ужасно… безобразной до испуга.
— Безобразной? Нет! Вы из тех, кому никогда не удается стать безобразной, однако насчет испуга… то не без этого! Могу биться об заклад, что сейчас вы