Марианна в огненном венке. Книга 1

дама снова сделала знак молчания, сопроводив свой жест улыбкой, такой обворожительной, такой молодой и смущенной, что молодая женщина сразу забыла о предчувствиях, впрочем, довольно туманных, Жоливаля.
Наконец после того, как она некоторое время прислушивалась к внешним шумам, дама приблизилась к кровати, сделав легкий реверанс, на лье отдававший Версалем.
— Умоляю вас простить мое вторжение, малоприличное, поскольку мы не представлены друг другу, — сказала она голосом бархатной мягкости, — но я думаю, что в стране, где цивилизация находится в зачаточном состоянии, строгие правила протокола немного теряют свою обязательность, тогда как вполне естественные узы, связывающие людей одной национальности, становятся почти семейными… Но прошу вас, продолжайте завтракать…
Дама выпалила свою речь одним духом и с такой непринужденностью, словно она целую вечность была знакома с молодой женщиной. В ответ Марианна очень учтиво, но без особого восторга заверила, что рада принять ее, и предложила сесть.
Посетительница подхватила стул и со вздохом удовлетворения села, расправив вокруг себя блестящие складки утреннего платья из серого шелка. Она снова улыбнулась.
— Наш хозяин сказал мне, что вы мадемуазель д’Ассельна де Вилленев, и я без труда сообразила, что вы являетесь дочерью дорогого незабвенного Пьера. Когда мы вчера встретились, меня поразило ваше необычайное сходство с ним.
— Вы знали моего отца?
— Очень хорошо. Я графиня де Гаше, вдова одного из офицеров того полка, которым командовал ваш отец.
Я познакомилась с ним в 1784 году, в Дуэ, где он тогда квартировал.
Ей больше не нужно было ничего говорить. Она произнесла волшебное имя, вызвав из памяти Марианны образ обожаемого отца, знакомство с которым, однако, ограничивалось только портретом. Молодая женщина тотчас забыла о своих предчувствиях и предупреждениях Жоливаля. Она отвечала гостье любезностью на любезность, улыбкой на улыбку и даже предложила ей разделить с ней завтрак, но мадам де Гаше отказалась от вызова горничной.
— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я уже завтракала.
Кроме того, я не хочу, чтобы знали об этом визите, столь же раннем, как и неуместном. Могут начать задавать вопросы…
— Дорогая княгиня, — рассмеялась Марианна, — мне кажется, что вы слишком беспокоитесь о правилах, которые здесь не обязательны, как вы сами сказали… А я так рада видеть знакомую моего отца, тогда как я не имела счастья видеть его.
— Не сомневаюсь! Ведь вы были слишком молоды, когда он погиб, не так ли?
— Всего несколько месяцев. Но прошу вас, расскажите мне о нем. Вы не представляете, до какой степени я жажду слушать…
— По-моему, это был самый красивый, самый мужественный и самый благородный дворянин из всех, кого я встречала…
Некоторое время графиня рассказывала о своих встречах с маркизом д’Ассельна, но даже увлеченная Марианна не могла не заметить ее нервозности и того, как она время от времени бросала встревоженный взгляд в сторону двери, словно боясь увидеть ее открывшейся.
Прервав поток своих вопросов, она приветливо сказала:
— Похоже, вы чем-то озабочены, графиня? Вы нанесли мне такой приятный визит, а я сразу завалила вас вопросами, тогда как ваше время, может быть, ограничено. Но если у вас какие — нибудь неприятности, умоляю вас поделиться со мной.
Мадам де Гаше принужденно улыбнулась, на мгновение заколебалась, затем, словно с трудом решившись, продолжала:
— Это правда, я сильно взволнована, настолько даже, что позволила себе явиться к вам, моей соотечественнице и дочери старого друга в надежде, что вы поможете мне. Но теперь я не имею больше… я ужасно стесняюсь.
— Но почему? Прошу вас, рассчитывайте на меня…
— Вы так очаровательны, вы проявили ко мне такую внезапную симпатию, что я боюсь теперь разочаровать вас.
— Я уверена, что ничего не произойдет. Говорите же, умоляю вас!
Дама еще поколебалась, затем, опустив глаза на руки, кончила признанием:
— Я на грани катастрофы. Видите ли, к несчастью, я картежница. Это порок, я хорошо знаю, но он появился у меня в Версале, в кругу близких нашей несчастной королевы, и я больше не могу от него избавиться. Куда бы я ни попала, я должна играть. Вы можете это понять?
— Мне кажется, что могу… — сказала Марианна, подумав о Жоливале, который также был неисправимым игроком. — Вы хотите сказать, что играли здесь и проигрались?
Не поднимая глаз, графиня кивнула.
— Есть в этом городе, как и в любом порту, особый квартал, пользующийся дурной славой, где можно играть во всевозможные игры, даже самые экзотические.
Этот квартал называется Молдаванка.