Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
для нас беседу, договорившись по всем пунктам сотрудничества в деле создания собственной госкорпорации, я вместе с Никольским поднялся из-за стола. Особо не торопясь, мы спустились по лестнице на первый этаж терема, а затем по ступеням крыльца спустились во двор. Луна заливала двор изумрудным светом, отчего мутилось в голове, хотелось радостно смеяться, а Николай Николаевич вдруг мне прошептал:
— Тошно, мне, Марк, тошно жить одному. Только ты меня не забываешь и приезжаешь с идеями, которые так хочется воплотить в жизнь! Ты, хоть где в Москве остановился? Хочешь, переезжай ко мне, будем жить вдвоем на этой даче. Здесь места много и друг друга мы не потесним. Или хочешь я отдам тебе ключи от своей городской квартиры, но там я пять лет уже не бывал!
У Никольского голова пошла кругом, когда в разговоре с ним я случайно упомянул о том, что мое возвращение в Москву, в свое тело не займет и минуты! Теперь он постоянного требовал от меня объяснений в отношении того, что же это такое телепортация и как я собираюсь ею воспользоваться. Этот мудрый старик попросту не понимал, как тело человека может самостоятельно путешествовать … автобусом по Москве. Любопытный старикан решил понаблюдать за мной, не пропустить того момента, когда я отправлюсь в Москву телепортацией! Мы оба прошли к воротам, за которыми фээсбешники все еще продолжали возиться со своим техническим оборудованием. На прощанье я протянул Николаю Николаевичу руку для рукопожатия.
Крепко пожав руку своего старого друга, я на шаг отошел от него в сторону и прикрыл свои глаза. Передо мной сразу же появился небольшой очаг волшебного огня, полыхавший всего лишь в паре шагов от меня. Собравшись с духом и все еще с закрытыми глазами, я пошел вперед и, когда по пояс оказался в этом очаге, то даже не почувствовал его огненного жара, хотя порой языки пламя поднимались выше моего пояса. Затем последовала малая доля секунды свободного полета в полной темноте!
Мои глаза сами собой открылись, я увидел, что нахожусь в какой удлиненной грязной, заблеванной комнате, которая была забита вполне приличным народом. Мгновения мне вполне хватило для того, чтобы сообразить, что в настоящий момент наблюдаю Камеру предварительного задержания 64-го отделения милиции. Я еще удивился тому, что эта КПЗ на данный момент была до упора забита, я бы все же сказал, не просто забита, а до краев переполнена московским народом. Вокруг себя я видел людей всех возрастов и поколений — молодых ребят и девушек, мужчин и женщин, а также стариков и старух и даже детей.
Повернув голову вправо, я столкнулся взглядом с молодой, вполне привлекательной женщиной средних лет, прямо на моих глазах ее левый глаз затекал синяком, наливавшимся отвратительно черным цветом. Эта женщина как-то злобно и одновременно ласково, по-кошачьи, ластилась молодому парню, очень похожему на сенбернара. Этот парень как-то испуганно и виновато посматривал на свой огромный кулак, лежавший у него на коленях. У меня сразу же и как-то странно защипало в глазах, мне до слез стало жалко эту женщину. Но драться с сенбернаром для того, чтобы научить его этике поведения с женщиной я не стал, слишком уж много народа было в нашей камере.
Продолжая наблюдать за поведением людей, которые неожиданно для себя вдруг оказались в милицейской КПЗ, я все более и более убеждался в том, многие из них находятся на грани внутреннего взрыва. Одни из них сидели и не двигались на скамьях КПЗ, другие попросту расположились на полу, третьи пытались бродить по камере, осторожно проходя между задержанными, стараясь их не беспокоить и лишний раз не задевать. По их напряженным и непонимающим лицам, можно было догадаться о том, что они все еще чего-то ждут, на что-то надеются, но эти ожидания могут вот-вот закончиться и тогда непременно жди беды.
Я продолжал сидеть на нарах КПЗ, переводя свой взгляд с лица одного горемыки на лицо другого, мое сознание, обрабатывая полученную информацию, подметило и выделило еще одну интересную вещь.
А именно, фээсбешники, организуя и проводя такую масштабную облаву, с любым народом, задерживаемыми людьми, людьми без паспортов и просто с алкашами, вели себя очень вежливо, даже пальцами их не касались! В отделении милиции я собственными глазами наблюдал за тем, как милиционеры, принимая автобусы с людьми, задержанными для выяснения личностей, начали с ними обращаться довольно-таки грубо. То есть с доставленным в отделения милиции народом они повели себя так, как делали это со своим криминальным контингентом. Первым делом всех доставленных в отделение людей они распихали по трем камерам КПЗ, имеющимся в наличии. И все три камеры они заперли на замок, тем самых временно задержанных российских граждан
