Марк Ганеев — маг нашего времени. Трилогия

носили московские дворники, таджики по своему национальному происхождению. Вместе со своей тележкой эти два таджика направились к лифтам, чьи шахты были врезаны в стену холла, расположенной прямо напротив входа в клинику.
   Менее минуты мне потребовалось для того, чтобы, покопавшись в головах этих таджиков, выяснить, что эти басурмана имели четкое, но не очень-то хорошее задание. Они должны были подняться на шестой этаж клиники, найти плату N 1 этого этажа. Из этой палаты они должны были забрать одного больного, старичка, сейчас находившегося в бессознательном состоянии. Уложить его на носилки, спустить на первый этаж, вывезти его улицу, а там его вместе с носилками погрузить в карету скорой помощи для последующей перевозки в другую клинику. Как только скорая помощь тронется в обратный путь, то оба эти таджика должны были поняться обратно на шестой этаж, и его поджечь таким образом, чтобы огонь уничтожил бы следы пребывания этого старичка в клинике.
   — Итак, Максим, палата Николая Николаевича находится на шестом этаже здания клиники. Нам нужно раньше этих двух таджиков попасть в его палату, Никольского упаковать и перегрузить на носилки, спуститься на первый этаж и на скорой помощи, она сейчас стоит за углом черного выхода, покинуть клинику.
   Ни единым словом, не комментируя мое предложение, Максим Звонарев вышел в коридор первого этажа клиники, повернул налево и быстрым шагом пошел по коридору. Я сразу же догадался, что он ищет другой служебный лифт, который не был бы оборудован камерами наружного наблюдения, так как не желал, чтобы его лицо попало в объектив такой камеры.
   Вскоре мы стояли и ожидали, когда кабина служебного лифта пустится на первый этаж. Лифты клиники находились в великолепном состоянии, практически без шума мы поднялись на шестой этаж, там ахнули, когда вышли из лифта и увидели домашнюю обстановку этого этажа. Профессор Костенко сделал все возможное и невозможное, чтобы клиенты его клиники всегда бы чувствовали себя здесь, как дома.
   Николай Николаевич находился в палате этого этажа, он лежал на большой больничной кровати, слегка запрокинув голову, и крепко спал. Рядом изголовком его кровати высился какой-то компьютерный центр, на экраны которого выводились данные с медицинскими показателями. Я сначала ознакомился с этими показателями, которые говорили о том, что Николай Николаевич, в принципе, здоров, но введен в искусственный сон для последующей транспортировки. Своим мысленным щупом я пробежался по его сознанию, несмотря на то, что показатели были все в норме, мой старикан был по горло накачен различными седативными препаратами. Мне также не понравился еще один укол непонятного предназначения, который был сделан за час до нашего появления. Мне нужно было срочно найти его лечащего врача, чтобы выяснить, что это был за укол и куда собираются транспортировать Никольского?! Несколькими словами я объяснил Максиму Звонареву сложившуюся ситуацию:
   — Поэтому, Максим, прошу тебя останься в палате, охраняй жизнь этого бесценного для нас старикана! Я же побегаю по этажу, попытаюсь разыскать его лечащего врача и у него выяснить, что это за укол они только что сделали Никольскому и куда именно собрались его отправлять?
   Мне очень повезло, кабинет лечащего врача находился сразу же за поворотом коридора. Мысленный щуп позволил мне с большой достоверностью установить, что в настоящий момент этот врач находится в своем кабинете, но его дверь была заперта на замок. Я обладал достаточной большой массой тела, чтобы эту дверь выбить из пазов и, честно говоря, только собрался это сделать, когда сообразил, что не могу этого сделать. Так как дверь открывалась в коридор, в мою сторону, а выбить ее в противоположную сторону не было никакой возможности! Тогда я достал свой верный Desert Eagle на его ствол быстренько навернул глушитель. Последовали два выстрела, которые в пустом коридоре отозвались двумя слабыми щелками.
   Уже через секунду я находился внутри кабинета, за шикарным письменным столом полусидел, полулежал человек в зеленом элегантном халате, который считался основным элементом фирменной одежды медперсонала клиники профессора Костенко. На меня этот человек совершенно не обратил внимания, он продолжал полулежать в кресле и шевелить губами, словно с кем-то продолжал беседовать. Быстрым шагом я пересек кабинет и остановился перед ним, одного взгляда мне хватило на то, чтобы понять, что этот человек умирает. Это был врач Воронов, в прошлый раз он был лечащим врачом Николая Николаевича Никольского.
   Кто-то выстрелил ему прямо в кадык из пистолета Ярыгина, пуля разбила кадык, хрящи гортани, трахеи, с такой раной ни один мужчина долго не проживет.