Марк Ганеев — маг нашего времени. Трилогия

давящей на нервы тишиной. Окна помещения были плотно забраны занавесками, гардинами и шторами. Ни один лучик света снаружи не проникал внутрь помещения, так что вражеские снайперы были теперь лишены возможности и не могли видеть того, что происходило в самом помещении.
   Переступив порог приемной, я первым же делом внимательно осмотрелся. Основную площадь приемной занимал большой письменный стол со множеством стационарных телефонных аппаратов. В полусумраке приемной просматривался силуэт человеческой фигуры, сидевшей за этим столом. В этом полусумраке сейчас было трудно разобрать, кем была эта фигура мужчиной или женщиной? Я же вспомнил то время, когда первый пришел на встречу с Константином Костенко, а за этим столом работала молодая секретарша. Она была настоящей блондинкой и красавицей. Мне тогда заполнился смех и улыбка этой молодой женщины, которым она встречала и провожала практически каждого посетителя, с которым встречался ее шеф, профессор Костенко.
   Я подошел поближе к столу, сплошь заваленному входящей и исходящей документацией, и присмотревшись, увидел ту самую секретаршу блондинку. Она сидела на стуле, а голову положила на руки, аккуратно сложенные на столе, словно она устала и решила немного отдохнуть! Я слегка наклонился и двумя пальцами коснулся ее сонной артерии на шее, чтобы тут же убедиться в том, что пульс отсутствует, что секретарша мертва!
   Сделав шаг назад, я еще раз внимательно осмотрел приемную профессорского кабинета. Тишина, творившаяся в этой приемной, стала ощущаться все более сильней, словно что-то давит и давит на твой рассудок, желая от тебя добиться какого-то результата. Но ты стоишь посредине помещения приемной и не понимаешь, что же именно произошло в приемной, не понимаешь отчего погибла та женщина, которой только бы жить и жить!
   Я отошел от стола секретарши, прошел в центр приемной, одновременно пытаясь уловить хоть малейший звук всего того, что здесь ранее происходило или что сейчас происходит за закрытыми дверьми профессорского кабинета. Но тишина, разливавшаяся по помещению, так ничего и не выдала из той своей таинственности, которая вдруг образовалась вокруг меня! Медленно, осторожно я двинулся по направлению к двери кабинета, в душе надеясь на то, что эта дверь сейчас распахнется и на пороге появится сам Константин Тихонович. Он выйдет из кабинета, протянет мне свою правую руку, чтобы поприветствовать меня крепким рукопожатием своих рук.
   Когда я возвращался в Москву, то пластическую операцию по изменению своего образа планировал провести в этой его клинике. Но в самую последнюю минуту передумал, так как в клинике при таком большом стечении народа было бы попросту невозможно в строгой тайне сохранить сам факт проведения такой операции! Было бы также невозможным сохранить в тайне, кем же я мог бы стать в результате проведения такой операции. Да, и с Николаем Никольским сегодня в этой клиники произошло что-то непонятное и неприятное, хорошо, что профессор Костенко не знал о взаимосвязи, существовавшей между мной и Никольским. Мы для него были двумя разными человеками, совершенно незнакомыми между собой!
   Никольский в свое время, услышав о существовании хорошей клиники по геронтологии и геатрии, сам по своим каналам вышел на профессора Константина Костенко. Вот и в последний раз Николай Николаевич сам договорился с профессором о диспансеризации, ни единым словом, не упомянув о том, что в ближайшее время ему предстоит пройти курс омоложения.
   Приоткрыв дверь профессорского кабинета, я осторожно заглянул в него одним своим глазом. В его дальнем углу кабинета за чайным столиком расположились три человека, они о чем-то беседовали между собой. Они были настолько сильно увлечены этой беседой, что ни на что не обращали внимания вокруг себя. Ни один из этих троих даже не повернул головы в сторону приоткрывшейся двери кабинета! Через щель, образовавшейся от едва приоткрытой двери, я мог только видеть, что за чайным столиком сидели двое мужчин и одна женщина, но кто был, кто в этой компании с такого дальнего расстояния было невозможно!
   Можно было бы, конечно, предположить, что на данный момент профессор Костенко с кем-то встречается и с этими людьми он сейчас проводит беседу.
   Но, чем дольше я всматривался в эту тройку, тем более во мне росла уверенность в том, что за чайным столом живых людей уже не было! По крайней мере, в течении той минуты, пока я их рассматривал, ни один из троих не шевельнулся, не поднял взгляда своих глаз, не повернул головы в мою сторону и не поинтересовался тем, почему я мешаю их беседе?
   Тогда я решительно взялся за дверную ручку, повернул ее по часовой стрелке, затем широко распахнул