Марк Ганеев — маг нашего времени. Трилогия

со мной. Чтобы ответить на ее вызов, я снова поднялся на ноги и от столика отошел на несколько шагов, чтобы этим своим разговором не побеспокоить своих товарищей.
   К тому же, оказавшись в баре, на меня снова обрушилось и начало душить чувство того, что сейчас за нами кто-то наблюдает и одновременно подслушивает! Это чувство было чем-то аналогично другому чувству, которое я испытал в день своего заезда в эту гостиницу. В тот день охранниками гостиницы по моей наводке были задержаны два человека с подслушивающей аппаратурой. Стоило бы признать, что это новое чувство особенно остро ощущалось в помещении бара.
   Воротникову сильно беспокоило общее состояние Николая Николаевича. Он все еще продолжал спать и пока не просыпалсяолаевич все еще находится без сознания. Мои слабые нервы не выдержат столь долгого ожидания, когда он, наконец-то, выйдет из этого беспомощного состояния. Ты сам мне говорил о том, что там, в клинике нашему Костенко ему сделали какой-то странный укол, от которого он едва не отдал Творцу свою душу, а сейчас беспробудно спит и, как мне кажется, что он теперь никогда не проснется! Доктор гостиницы меня успокаивает, говорит, что Николаю Николаевичу сделали обычный укол, чтобы он подольше спал. Но меня что-то с этим уколом беспокоит, поэтому ты не мог бы к нам зайти и его осмотреть! А то я не смогу вообще заснуть этой ночью!
   — Не волнуйтесь, Галина Ильинична, с Николай Николаевичем все в полном порядке! Гостиничный доктор прав, когда вам говорил о том, что ему укололи седативный препарат для того, чтобы он расслабился и выспался. Он должен проснуться где-то после четырех часов, к этому времени я обязательно к вам зайду. Мой вам совет, Галина Ильинична, вы сами прилягте и немного подремлите! Так время быстрее и для вас пройдет. Так что ждите, я скоро к вам приду!
   Отключившись от Воротниковой, я машинально рукой коснулся кармана своей куртки, которую сейчас держал в своих руках. Там прощупывался ампула антидот, который я должен был вколоть Никольскому ровно без пятнадцати четыре, ни минутой раньше, ни минутой позже. Я так и не понял, для чего, с какой целью профессор Костин приказал всем своим больным, находящимся в клинике, сделать уколы с ботулоксином, который в малых долях используется в инъекциях Ботокса для разглаживания морщин на лицах у женщин. Сам же ботулоксин является одним из самых страшных ядов человечества, он поражает нервную систему человека, останавливает дыхание, смерть человека наступает в страшных муках.
   После разговора с Воротниковой я вернулся к столику, за которым расположились мои друзья, занял свободное место. К этому времени официант принял заказ у моих друзей, поднял глаза и вопросительно посмотрел на меня, я же подмигнул ему правым глазом, что на деле означало, что сегодняшний вечер станет вечером виски, а не коньяка, как вчерашний вечер. Парень понятливо кивнул головой мне в ответ и отправился к стойке бара, выполнять наш заказ. Пока он отсутствовал, я парням рассказал о том, что увидел на этажах клиники, упомянул об уколе больных ботулоксином, предполоржив, что ФСБ решило зачистить эту клинику, получив сигнал о том, в ней проводят незаконные пластические операции по изменению внешности криминальных авторитетов.
   Виктор Путилин отрицательно покачал, но не стал высказывать своей версии того, что происходило в клинике Костенко. В этот момент к нашему столику подошел официант с подносом, заставленного стаканами и бокалами с выпивки, в руках. Он тут же и практически безошибочно начал расставлять перед нами заказанную нами выпивку. Я получил бокал, в него была налита янтарная жидкость высотой в два пальца, это были известные всему миру виски «Джек Дениелс». Путилину принесли Gin & tonic, сегодня была суббота и он мог себе позволить легкую выпивку. Оба мои молодца, Васьков и Звонарев, заказали себе бутылку водки и по двадцать бутербродов на каждого брата. Честно говоря, мне не понравилось такое постоянство водка и только водка, Иногда мне хотелось, чтобы они попробовали, хотя бы ради пробы, и такое самогонное пойло мексиканских крестьян — tequila. Но, подумав немного, я решил от такой самодеятельности со своей стороны воздержаться.
   В тот момент я все еще никак не мог избавиться и от другого тревожного чувства, мне продолжало казаться, что нас в баре кто-то подслушивает! И это тогда, когда я собирался в этом баре своим друзьям рассказать о человеке и о проекте, о которых широкая публика пока еще не должна была бы что-либо знать! Причем, это чувство возникло, как только я перешагнул порог гостиницы и с тех пор оно не покидало меня! Я хорошо понимал, что Виктору Путилину может очень не понравится то, о чем я собирался его попросить, но наш народ не даром говорит,