Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
голосе:
— Галька, ты только посмотри, кто к нам пришел?! Давай, тащи еще сюда два стула, а также брось им еще чего-нибудь на стол, они, наверняка, жрать захотят!
Из соседней комнаты номера настоящей русской павой выплыла Галина Ильинична Воротникова, в руках она держала скворчащую сковородку, распространяющую умопомрачительный запах яичницы по номеру. Подойдя к столу, за которым сидел Николай Николаевич, Воротникова сковороду с яичницей поставила перед ним на деревянную подставку. Затем она специальным ножом порезали яичницу и разложила ее на три тарелки для меня, Васькова и для Никольского. Но я вовремя отреагировал на эту ее попытку меня еще раз покормить, сказав:
— Спасибо, Галина Ильинична, за проявленную заботу! Но я только что позавтракал вместе с Верой!
— Да, ты, Марк, совсем еще молодой парень! Тебе только есть, да и есть надо, чтобы молодые силы свои поддерживать! — Посоветовала Галина Ильинична.
В этот момент она наблюдала за тем, как ее Николай Николаевич запивает горячую яичницу холодным молоком. Леонид Васьков аж привстал на табурете, когда услышал, что Воротникова назвала меня не Русланом, а совершенно другим, незнакомым ему именем! Имя Марк он никогда еще ранее не слышал. Я тут же сделал вил, что Воротникова попросту ошиблась, обратившись ко мне не тем именем, что ничего страшного при этом не произошло. Но тут Никольский сделал свой вклад в раскрытии моих тайн и секретов, сказав:
— Галина, сколько раз тебе нужно говорить о том, чтобы ты с Марком ты вела бы себя более осторожно! Только мы с тобой знаем, что он не тот человек, за которого сейчас самого себя выдает! Навсегда забудь о его старом имени Марк, теперь повсюду мы его должны называть Русланом!
Со стороны мне было хорошо заметно, что Николай Николаевич Никольский и Галина Ильинична Воротникова попросту были счастливы находиться вместе, быть вдвоем, на все остальное они уже не обращали внимания.
— Марк, — говорил мне Николай Николаевич, — всю эту ночь я проболтал с Борисом Фридманом. Он мне много рассказал о своем житие-бытие в Потустороннем мире. Говорил о том, что там сейчас зреет самая настоящая революционная ситуация, народ не хочет и не желает больше ждать своего счастливого будущего. Тени желают, как можно скорее, начать с нами вместе работать над разрешением проблем кооперации, обмен знаний на предметы промышленной продукции. Народ теней из Потусторонних миров желает с нами только одного — начать с нами, наконец-то, по-настоящему сотрудничать, вместе работать!
— Хорошо, Николай Николаевич, в следующий сеанс связи поинтересуйся у Бориса, нет ли рядом с ним человека, который был способен без наличия монтажной схемы собрать нашего электронного секретаря. Если такой разум у них найдется, то мы подумаем, как сможем его перенести в наше время, чтобы он поработал, монтируя моего электронного секретаря, а затем его вернем обратно в Потусторонний мир. Пожалуйста, Николай Николаевич, в разговоре с Фридманом не забудьте ему напомнить об этой моей просьбе! А сейчас не могли бы вы перейти в спальню, где я мог бы вами заняться, вас осмотреть. Настала пора нам уже решать, какой врач или в какой клинике вас, Николай Николаевич, могли бы хорошенько подлечить, чтобы впоследствии с вами можно было бы провести очередной сеанс омоложения?!
Николай Николаевич послушно, словно ребенок, направился в спальню. Там он безропотно снял с себя трусы и без помощи со стороны самостоятельно взобрался на широкую кровать, где распластался, широко раскинув свои руки и ноги. Воротникова стояла рядом со мной, ее глаза серебрились лунным светом, это женщина плакала, не отрывая глаз от своего беспомощного Никольского! Глазами я показал Леониду, чтобы он остался в гостиной, сидел бы в кресле и смотрел бы программы по телевизору, не мешая мне заниматься делом, работать с Никольским.
К этому времени Николай Николаевич уже спал, оказалось достаточно нескольких пассов руками, которые я сделал перед его глазами, чтобы он заснул. Я прошел в его изголовье, его голову взял в обе свои руки, мне потребовалась всего пара минут для того, чтобы настроиться на параметры его организма, на работу его сердца, на артериальное давление, частоту пульса, на скорость распространения раздражения и на многие другие вещи. Одновременно я воссоздал в своей памяти образ молодого Николая Николаевича, ему в тот момент было лет тридцать — тридцать пять. Я тут же принялся сравнивать показания состояние здоровья сегодняшнего Никольского с состоянием здоровья Николая Николаевича тех давних времен! К слову сказать, различия, разумеется, имелись, но они не были такими критическими, я бы даже сказал, что они не были такими принципиальными,
