Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
была без сознания, когда я рукой коснулся ее шеи, чтобы нащупать ее пульс, то первым делом меня до глубины души поразил холод, который камнем сковал ее тело.
— Ну, и как она? — За моей спиной послышался голос Михалыча.
— Скорее мертва, чем жива! — Ответил я, всеми силами пытаясь нащупать пульс биения ее сердца, но пока у меня ничего не получалось. — Михалыч, ты обещаешь хранить молчание до конца своей жизни? Никому не расскажешь о том, что сейчас увидишь!
— Даю слово советского офицера! — Тут же последовал ответ моего сегодняшнего напарника. — Буду до своей смерти молчать обо всем, что сейчас увижу!
Уже больше не раздумывая, я быстро скидываю с самого себя всю одежду, раздеваюсь догола и голым начинаю танцевать некий танец. Этот танец больше походил на топтание медведя на одном месте. Но, тем не менее, от этого топтания я разогреваюсь до такой степени, что от моего тела начинает прямо-таки валить пар. После чего я запрыгиваю на кучу этой грязной ветоши, с силой прижимаю к себе умирающую девушка, вместе с ней ради тепла зарываюсь в самую глубь этой кучи ветоши. В душе я все еще надеюсь, что своим душевным и телесным теплом смогу вырвать эту невинную душу из оков смертного холода. В какой-то момент мне вдруг становится ясным, что моего душевного тепла, моих усилий не хватит для того, чтобы возродить к жизни Нину Алферову, а это была она. Я чувствую, как она все более и более освобождается от моих объятий, готовая скользнуть в лапы своей смерти! В глубине моей души вдруг зарождается страшный медвежий рев отчаяния, бессилия, он мощным ревом прорывается наружу.
В какое мгновение моего обнаженного плеча касается рука Михалыча, затем вторая его рука ложится и на мое другое плечо. И тогда я услышал мысленный голос своего напарника:
— Вот все мы такие, любим к месту и к не месту произносить слова высокого стиля «хранить», «до конца жизни». А когда наступает ответственный момент дела, то тут же превращаемся в медведя, чтобы на весь белый свет прореветь о том, что у тебя не хватило сил и тепла начатое дело довести до логического конца.
Михалыч так и не договорил до конца эту свою мысль, как через его руки в меня начало изливаться его душевное тепло. Вначале мне даже показалось, что это тепло было настолько горячим, что оно меня прямо-таки обожгло.
В этот момент я почувствовал, как в первый раз дрогнуло сердце Нины Алферовой, оно сократилось, затем пошло второе сокращение. Вскоре сердце равномерно билось, за эту долю секунды я прочувствовал всю ту боль, которую Нина ощущала из-за своих ранений. У нее были прострелены грудь, бедро, раны так и не были перевязаны. Когда заработало ее сердце, то раны снова за кровоточили. И тогда я эту девчонку ввел в искусственную кому и, порвав свою нательную тенниску на бинты, кое-как перевязал ее раны. Теперь главным стаоло то, чтобы эту девушка, как можно скорей, увезла бы скорая помощь, не позволив ей потерять слишком много крови.
Только после этого я снова оделся, натянул на себя свои джинсы, на ноги одел кроссовки, а на голые плечи натянул пуловер. В этот момент Михалыч продолжал жужжать своим вечным фонариком в самом углу этого бокса автосервиса, в пяти-шести шагах от меня и Нины.
— Руслан, — вдруг послышал его глухой и несколько невнятный голос, — ты можешь подойти ко мне?
Помимо просьбы, в его голосе прозвучала такая безнадега, что я моментально оторвался от обследования ран Нины Алферовой, проверяя, не сильно ли они кровоточат, и направился к Михалычу. На второй шагу под мою правую кроссовку попало что круглое и мягкое, я споткнулся и упал на вытянутые вперед свои руки. Внутри самого себя я ощутил удивление по поводу того, как ловко это самое падение у меня получилось, затем на смену этому удивления на меня накатил сплошной ужас. Я лежал на вытянутых руках и смотрел в лицо мертвой Татьяны Горюновой, которая была в паре сантиметров от меня. В том, что эта девушка была мертва, у меня не было никаких сомнений, пистолетная или автоматная пуля превратила глазницу ее левого глаза в смертельную рану.
Мы с Михалычем стояли перед автосервисем и, низко опустив головы, плакали. Мы стояли и плакали, наблюдая за тем, как бойцы взвода майора Нелли Зеленковой один за другим выносили тела погибших членов тусовки Нины Алферовой. Сейчас внутри сервиса работали милицейские следователи, протоколируя обнаружение шести трупов подростков, юношей и девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года. Эти мертвые тела они с большой осторожностью и аккуратно укладывали на чистый брезент, расстеленный перед одними из ворот этого автосервиса.
Среди трупов, лежавших на брезенте, тело Нины Алферовой отсутствовало. Примерно, час тому назад Максим Звонарев
