Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
при виде нас крестится и что-то бормочет! Почему они нас так пугаются? Мы ведь нормальные мужики. Правда, тебе все же следовало бы приодеться, а то идешь в одних кальсонах и в белой госпитальной пижаме. Во всем этом ты выглядишь настоящим супергероем! Но появляться в таком виде в министерских коридорах по крайней мере неприлично! Тебе все же следовало что-нибудь накинуть на плечи, а кальсоны поменять на мужские брюки!
— Ты же сам требовал немедленно отправляться к твоему министру! Сам же говорил, что он нас заждался! Где же я себе найду другую одежду в больничной палате?
Так, то ли переговариваясь, то ли переругиваясь, по ходу дела мы с Михалычем прошли длинный коридор и подошли к большим двухстворчатым дверям. Простая вывеска-надпись на двери гласила, что это кабинет Матвея Никандровича Дронова, министра внутренних дел Российской Федерации. Михалыч попытался эту дверь открыть, потянув ее за ручку, но его рука каждый проскальзывала, она никак не могла ухватить эту самую ручку. Налюбовавшись этим его попытками схватить ручку и открыть дверь, я попросту взял его за руку и потянул за собой. Вероятно, Михалыч был чрезвычайно удивлен тем обстоятельством, что я вместо того, открыть дверь и пройти в приемную, устремился прямо на стену. В последнюю секунду Михалыч попытался вырвать свои руку из моей руки, но не успел этого сделать, как мы оба оказались в министерской приемной.
Мы оба оказались в приемной в тот момент, когда Михалыч всеми своими силами продолжал бороться за свою свободу! Ожидавшие аудиенции у министра, два генерала и один полковник широко пораскрывали свои рты от удивления, наблюдая за тем, как происходила наша безмолвная борьба. Из-за своего стола вскочил и нас бросился разнимать весь наглаженный офицер милиции в чине майора, но он на скорости пролетел сквозь нас. Шагах в трех от нас остановился и, обернувшись, ошеломленно осмотрел нас с ног до головы. И мой Михалыч оказался чрезвычайно удивлен тем обстоятельство, что через него пробегают люди. Он замер на мгновение, а мне этого мгновения хватила для того, чтобы его запихать в кабинет министра.
Таким невероятным образом, мы с Михалычем появились в кабинете Матвея Дронова. Министр сидел к нам спиной, за длинным столом он беседовал с четырьмя офицерами милиции. Они первыми заметили наше появление и, видимо, их глаза полезли на лоб, видимо, опять-таки от удивления нашим внешним видом и столь несколько необычным проходом в кабинет самого министра внутренних дел России. Тут входная дверь затрещали от громкого стука, кто-то из приемной пытался ее открыть. Но вот только он перепутал, в какую же сторону эта дверь открывается и все его попытки были напрасными! Послышался чей-то панический крик:
— Матвей Никандрович, откройте дверь! К вам прорвались какие-то подозрительные люди! Если вы не можете говорить, то я вызываю спецгруппу, мы взламываем эту дверь и будем вас спасать!
Несколько удивленный этим громким криком и стуком кулаков в дверь кабинета, Матвей Никандрович повернулся по направлению к двери и только тогда он заметил нас обоих, стоявших по стойке смирно. Затем он обратился к тем офицерам, с которыми беседовал, и им сказал:
— Товарищи офицеры, прошу прошение, но беседу с вами я продолжу через некоторое время! —
Поднявшись с кресла, он направился к двери и, проходя мимо нас обоих, строгим голосом проговорил:
— А вы, как здесь оказались! Проходите к чайному столику, там мы будем говорить!
Открыв дверь кабинета, Матвей Никандрович поинтересовался, обращаясь к людям, столпившимися за дверьми:
— Что это за стук и крик? Адъютант, пожалуйста, объясни!
— Через некоторое время он вернулся к нам. Прежде чем, сесть за чайный столик, он подошел к Михалычу и попытался его руку взять в свою руку! На десятый раз он прекратил эту свою попытку, поняв, что это бесполезные попытки. Обернулся ко мне и спросил:
— Ты, что, Марк, такой же невещественный, как и мой Фердинанд?
Я, молча, кивнул головой ему в ответ, ведь тень не имеет голоса, она общается телепатически, мыслеречью.
— Ну, что ж, тогда не буду вам предлагать ни Пшеничной водки, ни коньяку Хеннесси! Вы теперь не люди, ваша суть теперь не может принимать такие напитки.
Я никак не понять, почему министр так долго говорит об алкоголе, но, повернув голову в сторону Михалыча, догадался, что все эти его слова были обращены непосредственно к нему. Из глаз Михалыча текли крупные слезы, он никак не мог пережить, в министерском баре хранится столько бесплатной выпивки, а он сейчас находится в таком состоянии, что ничего не может попробовать! Как в народе говорится «по усам течет, в рот ничего не попадет»!
4
