Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
из Кемерово. Видимо, отслужив срочную службу в армии, этот старшина пошел поработать в московскую милицию. Тима милицейскому старшине представился его кемеровским земляком, угостил его и его товарищей милиционеров своим табачком самосадом.
Я уже говорил о том, что Тима у нас был большим любителем покурить хорошего табачку, но махорку и домашний табак предпочитал всем продаваемым табакам! В тот вечер он баловался каким-то табаком самосадом-горлодером, где он достал тот табак горлодер, не знаю, не могу сказать. В свое время я попробовал такой Тимин табачок, но после первой же затяжки, у меня голова пошла кругом, а самокрутка сама собой выпала из рук. Пришлось минут пять мне постоять, держась за стену, подождать, чтобы земля прекратила бы вертеться у меня под ногами! После той попытки я уже никогда не курил Тиминого самодельного табачка. Старался обходиться простыми сигаретами, купленными в советских киосках.
Одним словам, Тима всех трех милиционеров наряда угостил своим табачком!
Пока эти парни приходили в себя от такого ядреного курева, участники вечеринки начали потихоньку расходиться. Девчонки, как всегда, никуда не спешили. Не обращая внимания на дико кашляющих милиционеров, сбившись небольшой кучкой, они переобувались внизу в подъезде. Осторожно снимали со своих ножек изумительной красоты и фантастической конфигурации женских туфельки! Эти туфельки были уникальными и потому, что они были в единственном экземпляре у всех этих наших красавиц! Тима же, добродушно улыбаясь, в тот момент интересовался у старшины, по какому это случаю милицейский наряд побеспокоил жителей подъезда такого уважаемого генеральского дома.
Милицейский старшина, заикаясь, продолжая откашливаться после двух затяжек Тиминым табачком, произнес:
— Такмо, звоночек нам в околоток поступил о том, что сплошное безобразие тута твориться! Музыка громкая играется, да и девки полуголые ходють!
Тима сочувственно похлопал старшину по плечу, выражая ему свою братское сочувствие:
— Ну, что ж звонок, — это дело серьезное, добровольное и необходимое! А вот музыка громкая — это уже плохо. Полное неуважение к нашей советской общественности! Требуется, старшина, провести расследование по горячим следам. Давай, посмотрим, кто же подрывом социалистического общежития в этом подъезде занимался?!
Я уже говорил о том, что генеральский дом был десятиэтажным, в подъезде на каждом этаже было по пять квартир. Вот и началось пешее восхождение милиционеров в сопровождении Тимы на десятый этаж. Они звонили в каждую квартиру на каждом этаже, чтобы у жильцов квартир поинтересоваться, не слышали ли они громкой музыки, не видели ли они полуголых девиц?! Результат расследования получился удивительным, никто их жильцов всех пятидесяти квартир подъезда не слышал громкой музыки. Никто из них и полуголых девиц не видел, но очень бы хотели на них посмотреть!
Этим своим дотошным расследованием Тима так замучил наших советских милиционеров, что на десятом этаже они на него волками смотрели. В тот момент менты думали только об одном, как бы поскорее избавиться от этого урода, вернуться в свой родной околоток, чтобы там немного отдохнуть и чайку попить.
Так что версия, выдвинутая нашим директором Гельфандом, о нарушении норм социалистического общежития оказалась мыльным пузырем.
Она не была подтверждена милицейским расследованием, проведенным по горячим следам. Без состава преступления милицейский наряд никого не задерживал, протоколов не составлял, нарушения общественного порядка не зафиксировал! Таким образом, директор Гельфанд оказался у разбитого корыта, милиция чуть-чуть его не объявила провокатором, непрофессиональным стукачом. На все эти обвинения в его адрес Гельфанд очень обиделся, в душе он поклялся найти и отомстить тем, кто его так подставил! В его душе начала зарождаться и созревать суть второй его попытки по наведению порядка в школе, взять диктаторские полномочия власти в свои руки!
Директор школы хорошо понимал, что московская милиция так и не справилась с делом, которое он ей получил, но он не мог обвинять в чем-либо такую серьезную государственную организацию. Поэтому Гельфанд на этот раз решил сам провести расследование, найти и наказать организаторов такого преступного деяния, как организация и проведение подпольных деяний в его школе. Особенно Гельфанда злился на тот факт, что некоторые школьные мероприятия проводятся без его ведома, без согласия и участия педагогического коллектива школы! Никто с ним или с педагогическим коллективом школы не согласовывал список исполняемых танцев и песен на субботней вечеринке, никто не давал
