Ни один человек, считающий себя современным человеком, никогда не поверит в то, что магия существует в нашем мире, в нашем времени! Люди, как простые обыватели или как высшие приматы нашего мира, привыкли к легко объяснимым и осязаемым вещам.Марк Ганеев полон решимости завершить дело своей жизни, наказать предателей и изменников родины. Ему приходится преодолевать немало препятствий на этом пути. Его друзья всячески поддерживают и ему помогают преодолевать эти препятствия …
Авторы: Егоров Валентин Александрович
меня в дальнем углу кабинета Гольского, он протянул ко мне руки и сказал:
— Марк, голуба, а как ты здесь вдруг оказался? Ведь, пропуск на тебя до сих пор лежит в бюро пропусков! Давай пройдем вместе в одно местечко, где ты поделишься с нами своими тайнами. Расскажешь нам о том, как можно проникнуть в какое-либо место, обходя все посты и караулы!
Но через мгновение меня уже не было в кабинете Гольского! Я из него исчез без каких-либо эффектных вспышек, взрывов, попросту растворившись в полусумраке кабинета.
3
Экзамены и зачеты за четвертый курс на факультете я сдавал легко и просто, две ночи отводил на подготовку каждого предмета, после чего был готов отвечать на любой вопрос своего экзаменатора. Я никогда не сдавал эти экзамены и зачеты досрочно или автоматом, так как считал, что мне не следует упускать возможности свои знания проверять общением с экзаменатором, отвечая на его или ее каверзные вопросы. Да и вообще учиться на факультете журналистики было приятно, я завел много друзей, нашел жену, которая мне родила замечательную дочку. Вся пять лет своей учебы я не лез в отличники, мне не нужен был красный диплом. Мне нравились многие предметы, которые нам преподавали замечательные педагоги. Там я узнал очень много нового для самого себя. Главное, магия мне нисколько не мешала в учебе, я ничем не выделялся среди студентов, учился на твердые четверки и пятерки, но за пятерками никогда не гнался.
За пять лет обучения журналистики я только один раз получил неуд по зачету по большевистской печати. Одному профессору преподавателю во время сдачи зачета я по своей глупости или по небольшевистской наивности заявил о том, что меньшевик Юлий Мартов являлся замечательным публицистом, немало сделавшим для становления большевистской печати. Профессор поставил мне неуд, который в течение года дамокловым мечом висел над моей головой. Деканат требовал, чтобы я срочно пересдал этот зачет, но каждый раз получалось так, что мне приходилось его пересдавать тому же самому профессору. Он всегда повторял свой вопрос по Мартову, я же всегда отвечал ему так, как и в первый раз. Одним словом, никто на факультете не обращал внимания на мою классовую борьбу с этим профессором, сегодня очень известным человеком, за выражение излишне самостоятельной точки зрения. В конце концов, деканату это попросту надоело, они созвали комиссию, которая по зачету поставила мне, разумеется, тройку по этому предмету.
Я уже собрался покинуть комнату, которую мы с женой снимали, чтобы отправиться на факультет. Вчера я сдал серьезный экзамен, сегодня же мне хотелось там поболтаться, немного расслабиться после вчерашнего нервного напряжения. Когда я уже находился на пороге, то внезапно зазвонил телефон. Причем, мне показалось, что этот звонок очень походил на погребальный колокол. Я осторожно коснулся телефонной трубки, чтобы сообразить, что мне звонят из больницы, где лежал Никольский. Я уже два раза посещал его по ночам, добился некоторого успеха в коррекции его здоровья. По крайней мере, добился того, что этот человек уже не мог просто умереть от внезапного инсульта или инфаркта!
В телефонной трубке послышался женский голос:
— Я хотела бы срочно переговорить с Марком Ганеевым?!
— Слушаю вас!
— Товарищ Ганеев, Николай Николаевич Гольский хочет вас немедленно увидеть! Он, кажется, умирает!
— Скоро буду!
Я воровато осмотрелся кругом, нет ли поблизости какого-либо постороннего человека, чтобы затем простым усилием воли телепортироваться в больницу, в которой в отдельном боксе лежал Гольский. Кроме подремывающей сиделки в боксе палате Никольского никого не было. Сам же Николай Николаевич лежал в кровати с закрытыми глазами, но он не выглядел умирающим человеком! Румянец гулял по его щекам, он был хорошо побрит, пострижен, выглядел почти здоровым человеком лет на пятьдесят!
— Николай Николаевич, вы меня звали, я пришел! Что случилось, зачем я вам понадобился? — В ментальном диапазоне я потревожил старика Гольского.
Он открыл глаза и пару секунд меня с явным удивлением рассматривал. Затем руками провел по лицу и также мысленно ответил:
— Марк, но я тебя не вызывал! Со мной пока все в порядке! Лечащий врач пообещал, выписать меня через неделю. Я так соскучился по своей работе, что даже договорился с приятелями о том, что перед выпиской, они будут более или менее регулярно наезжать ко мне с вопросами, которые требуют моего решения!
Я слышал Гольского и одновременно мысленным взором обозревал коридоры и палаты этой больницы. Я не мог ошибиться в том, что мне звонили и приглашали посетить больницу Гольского, а это означало, что эти
