Маркиз должен жениться

— Как хочешь, — бросил он и приказал кучеру: — Быстро, в «Голубой лебедь».
Карета умчалась, и Мария облегченно вздохнула.
— Джон, я бы предпочла, чтобы ты ничего не говорил хозяйке об оплате. Я хочу сама заплатить.
— Но его светлость сказал…
— Я знаю, что он сказал, но я хочу сделать иначе. Джон кивнул со странным выражением на лице.
— Слушаюсь, миледи. Но я хочу вас предупредить, что это не дешевая лавка. У миссис Твиди только качественные вещи, так что цена может быть высокой.
Магазин и правда выглядел очень нарядно. На специальных подставках размещались шляпки из дорогого шелка и бархата. Богато расшитые бальные платья из парчи были разложены на комодах и прессах для белья. Повседневные наряды лежали в открытых ящиках. Здесь даже дневные платья были сшиты из тонкого муслина и шерсти отличного качества. Все, что могло потребоваться женщине для появления в обществе, имелось в широком ассортименте: ботиночки, бальные туфельки, шарфы, рубашки… В Дартмуте Мария не видела ничего подобного.
Пока она бродила, разглядывая товары, к ней подошла хозяйка и представилась. Девушка объяснила, что ей нужно несколько платьев и добавила:
— У меня есть много вещей для траура. Все из прекрасных тканей и модных фасонов. Не сможете ли вы обменять их на некоторые из ваших вещей?
Хозяйка оценивающе посмотрела на прекрасный редингот девушки и сказала:
— С удовольствием обменяю, мисс, но только если они хорошего качества. Всегда бывают дамы, которым срочно требуется траур, а модные вещи на такой случай встречаются нечасто.
Марии не хотелось расставаться со своим гардеробом, но когда договор с Оливером закончится, она сможет перекрасить то, что получит в этой лавке. Кстати, траур ей предстоит носить еще только два месяца, так что ко времени, когда она покинет Англию, черные вещи ей уже не потребуются. К тому же у нее останется платье, которое она сняла с себя в том борделе.
Хозяйка приказала одному из помощников отправиться вместе с Джоном в отель, где остановилась Мария с кузеном Фредди, и привезти ее чемоданы.
Перед тем как отослать лакея, Мария сказала:
— Джон, я буду вам очень признательна, если о моих траурных нарядах вы никому не расскажете, особенно миссис Пламтри. Его светлость тоже вас об этом просит. У меня есть колечко, и я могла бы предложить его вам в качестве компенсации за…
— О нет, мисс, я не возьму его за молчание. Молчать о делах его светлости — моя работа. И о делах его невесты — тоже.
— Благодарю вас, Джон.
Лакей замялся, стал неловко поправлять шляпу, затем решился и спросил:
— Скажите мне, мисс, его светлость ничем вас не обидел в карете?
— Нет, — в который раз солгала Мария. Лакей с сомнением покачал головой.
— Его светлость не способен обидеть молодую леди, но может быть, он потерял над собой контроль. Все-таки вы его невеста и все такое… Просто я хотел вам сказать, что если вы захотите, я вам всегда помогу.
— Благодарю вас, Джон, — ласково улыбнулась Мария. — Но вам не о чем беспокоиться. Ваш господин — настоящий джентльмен. Он очень добр ко мне.
— Простите меня, мисс. — Джон с поклоном удалился.
Конечно, Оливер проявлял к ней доброту: заботился о Фредди, нанял мистера Пинтера, собирался оплатить ее гардероб. Но то, что случилось в карете, добротой не назовешь. Теперь Мария по опыту знала, чего лишится, если выйдет замуж за Натана с его холодными поцелуями. Но возможно, страсть может возникнуть не сразу, а со временем? Вдруг после свадьбы с Натаном все наладится? Но в глубине души Мария знала, что обманывает себя, потому что единственным человеком, которого она сама хотела целовать, был Оливер.

Пока ехали из «Голубого лебедя», Фредди без остановки рассказывал о своих впечатлениях от клубной кухни, но Оливер почти не обращал внимания на его болтовню. Единственное, о чем он мог думать, — это холодное «милорд», с которым обратилась к нему Мария, как будто не трепетала только что в его объятиях.
А ее взгляд? Что ее так обидело? Может быть, она просто стыдится? Но как она могла сохранить такое самообладание, когда он, опытный мужчина, не сдержался, совсем как юнец, и теперь вынужден держать плащ застегнутым на все пуговицы?
Как она выразилась? «И хотя я благодарна вам за этот урок…» Неужели этот «урок» для нее ничего не значил? Очевидно, нет, ведь она сказала, что «повторять его мы не будем».
У Оливера болезненно сжалось сердце, но ведь, честно говоря, Мария права. Им надо держаться друг от друга подальше. Это в их общих интересах. Надо же, он дошел до того, что предложил