Маркиз должен жениться

Оливер явно растерялся. Он, без сомнения, привык общаться с женщинами, которые действуют, а не разговаривают.
Мария заметила книгу у него на столе. Название ее позабавило.
— Вы читаете роман Минервы. Он вдруг покраснел.
— Надо узнать, что она там напридумала.
— Значит, это ваше первое путешествие в ее мир «готических ужасов»?
— Да. — Казалось, тема его смущает, а Марию она лишь раззадорила.
— Для начала вы сделали прекрасный выбор. «Озерный роман» — моя самая любимая книга. Оливер нахмурился.
— Почему? Потому что в той дуэли Роктон получает по заслугам?
Мария улыбнулась.
— Потому что Минерва оставляет его в живых. Обычно она расправляется со злодеем, причем самым ужасным образом.
— А вы ненавидите ужасы.
— Вовсе нет. Они мне нравятся. Странно, правда? Мне даже хотелось бы, чтобы было еще страшнее. — Оливер ответил ей недоуменным взглядом. Мария с усмешкой добавила: — Дома у меня есть несколько томов «Ньюгейтского календаря». Ну, не у меня, а у Фредди. Отцу не нравилось, что я так увлекаюсь убийствами и всякими ужасами.
— Я его понимаю. — Он откинулся в кресле и с любопытством посмотрел ей в лицо. — Раз вы любите ужасы, почему же вам понравилось, что Минерва не убила Роктона?
— Видите ли, некоторыми своими намеками она заставляет читателя задуматься, почему Роктон стал злодеем. А если он погибнет, мы этого никогда не узнаем.
Оливер не сводил с нее глаз.
— Может быть, он родился злодеем?
— Никто не рождается злодеем.
— Вот как? — Он насмешливо приподнял бровь. — Значит, мы все рождаемся хорошими.
— И это тоже не так. Мы рождаемся просто зверьками с животными потребностями и желаниями. Добрый пример родителей и учителей наставляет нас, учит сдерживать свои нужды ради более важных целей. Но мы сами решаем, следовать ли этим поучениям или потакать собственным слабостям и капризам.
— Для женщины, которой нравятся убийства и преступления, вы слишком высоконравственный философ.
— Я хочу понимать, почему происходят какие-то события. Почему люди ведут себя так, а не иначе.
С минуту Оливер обдумывал ее слова.
— Лично мне кажется, что некоторые люди, такие как Роктон, просто рождаются с дурными наклонностями.
Отвечая, Мария тщательно подбирала слова:
— В таком случае у Роктона есть очень удобное оправдание.
Лицо Оливера окаменело.
— Что вы имеете в виду? — помолчав, спросил он.
— Следовать нравственным принципам и быть дисциплинированным человеком — это тяжкий труд. Распущенность не требует никаких усилий. Человек просто удовлетворяет любую свою прихоть, даже самую нездоровую и аморальную. Роктон, полагая, что родился с дурными наклонностями, тем самым убеждает себя, что не должен бороться с ними. Он просто заявляет, что не властен над собой, и все.
— Может быть, он действительно не властен, — мрачно возразил Оливер.
— А может быть, просто не желает сдерживать свои порывы. Мне хочется выяснить причину такого отношения к жизни, поэтому я и читаю романы Минервы.
Неужели Оливер действительно думает, что родился непоправимо дурным человеком? Как ужасно! Какой безнадежностью должно быть наполнено его сердце!
— Я могу объяснить вам причины такого беспутства, — сказал Оливер, обогнул стол, присел на него рядом с Марией и поправил выбившуюся из ее прически прядь волос.
Марию окатило жаркой волной. Ну почему, почему он так на нее действует?! Это несправедливо!
— Роктон знает, что не может получить все, что ему нужно, — хрипло заговорил он и протянул руку к ее щеке. — Знает, что героиня романа ему не достанется. Она не станет терпеть его… гибельные порывы. Тем не менее, он желает ее, и это желание поглощает его целиком.
У Марии перехватило дыхание. Он не дотрагивался до нее уже много дней, но она не забыла, как это было, и сейчас изо всех сил старалась не показать волнения.
— Его желание поглощает его лишь потому, что он не может ее получить, а если бы мог, она была бы ему не нужна.
— Это неверно. — Голос Оливера вдруг зазвенел. Он провел пальцем по овалу ее лица с такой нежностью, что Мария ощутила боль в груди. — Даже Роктон понимает, когда встречает удивительную женщину. Ее добродетель завораживает его. Возможно, он надеется, что обладание этим совершенством прогонит мрачные тени из его судьбы и что беспутство не станет единственным смыслом его жизни.
— Тогда он ошибается. — Пальцы Оливера коснулись ямочки на ее шее, и голос Марии дрогнул. — Только он сам может одолеть эти мрачные тени.
— Значит, он обречен?
— Нет! — с горячностью воскликнула Мария. — Никто не обречен,