Маркиз должен жениться

оплошность и поставить в неудобное положение вас и вашу семью.
— С вами это невозможно, — сказал Оливер. Марии показалось, что его глубокий голос проникает в нее до самых костей. Однако, опасаясь, что сказал слишком много, он тут же поправился: — Мне нет дела до того, что обо мне думают, а потому я не способен попасть в неудобное положение.
Мария давно начала подозревать, что это не совсем так.
Гости парами направлялись к столовой, кругом слышались разговоры и смех, но Марии казалось, что они остались вдвоем в целом свете, что некий кокон укрывает их от чужих взглядов и ушей. Интересно, чувствует ли Оливер то же самое?
Оказавшись в столовой, Оливер повел Марию к столу с двумя свободными стульями, но тут им наперерез двинулась красивая дама с явной целью занять место.
— Прошу прощения, Китти. — Оливер взялся за спинку стула. — Но мы первые.
— Странно видеть тебя здесь, Стоунвилл, — с некоторым пренебрежением в голосе произнесла дама, потом окинула Марию оценивающим взглядом. — А кто твоя новая подруга?
Сказано это было настолько вызывающе, что Мария вспыхнула, догадавшись, что имела в виду незнакомка.
Видимо, Оливер это тоже понял. У него на скулах заходили желваки.
— Леди Тарли. Мисс Баттерфилд. Мисс Баттерфилд недавно прибыла из Америки. Она гостит у моих сестер.
Леди Тарли иронично приподняла бровь.
— Рада с вами познакомиться, мисс Баттерфилд, — без выражения произнесла она. — Какое чудесное на вас платье. Я и сама носила его с удовольствием, пока оно мне не надоело. Я вижу, вы сохранили гипюровую драпировку на груди. Я тоже так носила. Платье придумали специально для меня, но вам очень к лицу.
Краска залила щеки и шею Марии. О Боже, нужно было раньше думать, что случится именно так. Глаза Оливера превратились в две узкие щели.
— Ты ошибаешься, Китти, — ледяным тоном произнес он. — Я сам присутствовал, когда портниха обсуждала с мисс Баттерфилд этот фасон. Уверен, что эта женщина просто предложила фасон, который она уже шила. — Он холодно улыбнулся. — Никогда нельзя верить портнихе, когда она заявляет, что придумала что-то только для вас. Особенно если не платить ей как положено.
Глаза леди Тарли злобно сверкнули.
— Я узнаю орнамент. Я даже помню, что там есть царапинка. — И она потянулась к груди Марии, но Оливер остановил ее железной рукой.
— Держите руки подальше от платья моей невесты, иначе вам придется раскаяться.
Леди Тарли выдернула у него свою руку и злобно хохотнула:
— Ваша невеста? Вот это новость!
Мария тихонько застонала. Она не могла поверить, что Оливер это сказал. Его рука напряглась под ее ладонью.
— Мы еще не объявляли об этом, а потому вы сделаете нам любезность, если пока помолчите.
— Разумеется, Стоунвилл. — И леди Тарли прижала палец к губам. — Я буду нема как рыба. — И, развернувшись на месте так, что юбки закрутились вокруг ее ног, она полетела к первой же возникшей на пути женщине.
— Она ведь не будет молчать? — сказала Мария.
— Нет, — мрачно подтвердил Оливер. — Черт возьми! Мария, простите меня, что так вышло. Не знаю, что на меня нашло. Представьте, я вдруг забыл, что у нас не настоящая… — Он отодвинул для девушки стул. — Посидите. Я попробую погасить пожар в зародыше.
Оливер удалился, а Мария вдруг обнаружила, что улыбается, хотя должна бы сердиться. Слухи могут попасть в лондонские газеты, а потом дойти до ушей Натана. Почему же она радуется?
Потому что Оливер сделал это, чтобы спасти ее из беды. Потому что он редко следует импульсу. Если вспомнить, с какой силой он сопротивлялся женитьбе, то следует лишь удивляться словам, которые вдруг слетели у него с языка.
Мария оглядела гостей.
Женщина, с которой только что говорила леди Тарли, уже спешила к миссис Пламтри, и та сразу расплылась в довольной улыбке. Потом бабушка Оливера обернулась к Марии и, к огромному удивлению девушки, весело ей подмигнула.
Подмигнула! Мария не знала, что произошло за эти часы, но миссис Пламтри, которая так не одобряла выбор своего внука, вдруг стала благоволить Марии.
О Боже! События этого вечера разворачиваются совсем не в том направлении, на которое рассчитывал Оливер. И Мария, как это ни глупо, радовалась такому повороту.

Оливер, ругаясь себе под нос, пытался догнать Китти. Как смеет это злобное создание оскорблять Марию? Оливер вспомнил расстроенное лицо Марии и заскрипел зубами от ярости. Неудивительно, что он проговорился. В тот момент ему хотелось задушить эту мерзкую женщину.
Китти ненавидела его с тех пор, как Оливер