Маркиз должен жениться

даже не в состоянии выплатить гонорар мистеру Пинтеру за то, что он тебя нашел. А ты тут занимаешься тем, что пытаешься разорить нашу компанию. Так-то ты отблагодарил моего отца за все, что он для тебя сделал, за то, что он научил тебя работать в этом бизнесе!
— Я все объясню, — выдавил из себя Натан и шагнул к Марии, но она никак не могла успокоиться.
— Все это время я боялась, что ты погиб. — Глаза девушки наполнились слезами, но она сдержала их. — Мы с Фредди обыскали весь Лондон, думали, что с тобой случилось несчастье.
— О, дорогая, я…
— Не смей называть меня дорогой! — выкрикнула Мария. — Все, все было ложью, ведь так? И формальное предложение, и поцелуи…
— Мария! — Натан бросил быстрый взгляд на мистера Пинтера. — Это неприлично. Как ты можешь говорить об этом при…
— Неприлично? — вскинулась девушка. — А прилично лгать своему компаньону? Красть у него? Это прилично?
Натан напустил на себя оскорбленный вид.
— Я не крал у твоего отца. Я этого никогда бы не сделал.
— Правда? — с издевкой спросила она. — Значит, тебе каким-то образом удалось приобрести целый флот клиперов, который ты сейчас предлагаешь на продажу?
Натан испуганно заморгал, потом, покосившись на мистера Пинтера, понизил голос.
— Нельзя ли нам обсудить все это наедине? — пробормотал он.
— Ни в коем случае, — отрезала Мария. Она слышала, что мошенники часто делают ставку на доброе сердце своей жертвы. Здравый смысл мистера Пинтера ей просто необходим. — Мистер Пинтер должен присутствовать. Я тебе не доверяю.
— Все не так, как ты думаешь! — Натан уставился на девушку честными глазами. — Я сделал это для нас.
— Для нас? — Мария не верила своим ушам: неужели он способен на такую наглость?
— Тебе не приходило в голову, что четыре года — слишком долгий срок для помолвки? — спросил он.
— Конечно, но ведь отец говорил…
— Помню, — с пренебрежительной усмешкой перебил ее Натан. — Он говорил, ему надо убедиться, что я способен управлять компанией, лишь тогда он решит вручить мне тебя.
— Он просто испытывал тебя. Он всегда верил в твои способности. Иначе зачем бы он завещал тебе половину своей компании?
— Правда? Он говорил, что завещает. Но я не был уверен, что он сдержит обещание. — И Натан схватил Марию за руку. — Четыре года он дразнил меня, обещая отдать тебя в жены. И каждый раз, когда я заговаривал о свадьбе, он говорил, что я еще не готов.
Мария возмущенно воскликнула:
— Это неправда! Не может быть правдой!
— Поверь мне, так и было. — Он стиснул ее руки. — Я стал думать, что он просто хочет выжать меня как лимон, заставить работать изо всех сил, а потом продать свою половину кому-нибудь другому.
Мария вырвала у него свои руки.
— Зачем бы он так поступил? У него не было сына-наследника. Отец хотел, чтобы рядом был сильный человек, который займется компанией после его смерти.
— Но он не позволял нам жениться. Я не мог ждать. Мне была нужна жена.
— И ты отправился искать ее в Англию?
— Нет! — Натан нервно потер лицо. — Твой отец сказал, что согласится на наш брак, если я сумею заключить сделку в Англии. Но переговоры провалились. Партнеры все время говорили, что твой отец стар, что они не могут доверить поставку кораблей «Нью Бедфорд шипс». У меня только половина акций, а если что-нибудь случится с твоим отцом, они окажутся в состоянии неопределенности.
Мария засомневалась. Натан заговорил еще мягче и вкрадчивее:
— Я говорил им, что мы помолвлены, но они боялись верить неофициальному договору. Партнеры заявляли, что ты можешь отказаться выйти за меня замуж и продать свою половину кому-нибудь еще.
— Ты знал, что я бы так не поступила.
— Знал, но они не знали. И вот я подумал, что могу продать корабли от своего имени. Тогда бы я вернулся в Америку победителем. Я мог бы пригрозить твоему отцу, что заберу свою половину капитала — и новый контракт тоже, — если он немедленно не одобрит наш брак.
Для Марии все это звучало очень убедительно, кроме одного…
— А как же я? Пока ты устраивал свое будущее в Англии…
— Наше будущее, — поправил ее Натан.
— Я жила, не зная, что с тобой произошло — передумал ли ты насчет помолвки, погиб ли случайно в чужой стране?
— У меня не было выбора, — терпеливо произнес он. Натан всегда говорил этим тоном, когда беседовал с Марией о делах. Почему она прежде не замечала этих снисходительных интонаций? — Напиши я тебе, твой отец узнал бы об этом. Сама знаешь, он не позволял нам переписываться. Я не мог рисковать.
— То есть ты решил, что мои чувства, мои тревоги не имеют значения?
Натан театрально вздохнул.
— Ну конечно, имеют.