Маруся Климова страдала от своего имени с самого детства. Всюду в маленьком городке вслед ей неслось: «Мурка, Маруся Климова, прости любимого!» Но уж никак она не ожидала, что песня эта предопределит ее женскую судьбу. Ее возлюбленный Колька Дворкин по недоразумению попал в тюрьму, и с этого момента все пошло вкривь и вкось. Новая работа в областном центре не радовала. Не заладилась жизнь с молодым врачом Никитой, и Маруся никак не могла забыть прошлое. И тем более потому, что в новой семье все подчинялись деспотичной матери. Маруся стала задумываться, где же ее счастье? Может быть, оно осталось там, в родном провинциальном городке?
Авторы: Колочкова Вера Александровна
ее нужно, эту Наташу…
– Как это – найти? А если я сейчас милицию вызову?
– Зачем? – оторопело уставилась на нее Маруся. – Вы что? Вы меня за воровку приняли, что ли? Ну ничего себе…
Видимо, лицо у нее сделалось совсем уж несчастное и обиженное, поскольку женщина вдруг неожиданно смягчилась и даже улыбнулась виновато, оглядев Марусю с головы до ног.
– Ну да, на воровку вы вроде как не похожи… Просто на третьем этаже квартиру недавно обокрали, вот мы и присматриваемся ко всем подозрительно. Как говорят, на воду дуем. А фамилия вашей Наташи как? Может, я вам чем-то полезна буду?
– Ой, я не знаю, какая в девушках у нее фамилия была, а сейчас она, наверное, Горская. Она с мамой живет. Ее, кажется, Марией Александровной зовут. А больше я ничего не знаю… Ой! Вот еще что! Эта Наташа по специальности – реставратор! Как же это я сразу забыла сказать…
– Да поняла я, поняла, о ком вы говорите! Конечно же я Наташеньку прекрасно знаю. Она живет на четвертом этаже, квартира первая направо. Только, знаете, я очень давно ее не видела. А маму ее вчера видела! Вы к ней по делу какому или просто в гости?
– По делу. Конечно же по делу. Спасибо вам большое, – заторопилась Маруся вверх по лестнице, обгоняя любопытную Наташину соседку. Вот же, знать ей все надо! По делу не по делу… Прямо как у них на поселковой кокуйской окраине! Как увидят нового человека, сразу и знать надо, к кому он идет да что в сумке несет…
Старая деревянная дверь после ее звонка открылась сначала маленькой щелочкой, звякнув натянутой металлической цепью. Осторожный женский голос из-за двери тоже, как ей показалось, отозвался холодным металлом:
– Вам кого, собственно?
– Здравствуйте! – вежливо произнесла Маруся и отступила на шаг в сторону, чтобы совсем показаться женщине на глаза. – Я вообще-то к Наташе… Она дома, да? А вы ее мама? Мария Александровна?
– Погодите, я сейчас… – уже более миролюбиво прозвучал голос из-за двери. Резко захлопнувшись, она снова открылась, явив Марусе саму Марию Александровну, маленькую женщину лет пятидесяти, неприкрыто седую и худенькую. Как ни странно, седина шла ей просто абсолютно. Жесткие серебристые волосы поднимались лихим вихорком надо лбом, уходили короткими волнами-прядями куда-то назад, к затылку. И глаза были этой седине под стать – ярко-синие, хоть чуть и поблекшие к возрасту. Веселые глаза. Добрые. Умные.
Маруся и сама не заметила, как расплылась в улыбке навстречу этой синей веселости, заставив Наташину мать улыбнуться ей в ответ.
– Здравствуйте. Вы к Наташе, значит? А ее нет… Она давно уже уехала… – произнесла она низким, хрипловатым голосом, продолжая улыбаться. – Да вы проходите, проходите! Чего ж мы в дверях-то? Проходите сразу на кухню, у меня там кофе сейчас убежит. Только дверь за собой закройте, пожалуйста! Извините, что поначалу вас так встретила – у нас тут квартиру в подъезде третьего дня обокрали. Страшно теперь и дверь открывать, приходится обижать людей подозрением…
По-девичьи быстро развернувшись, она застучала каблучками домашних туфель по коридору и быстро скрылась из вида, оставив Марусю одну в прихожей. Странная это была прихожая. Скорее это пространство походило на библиотеку, чем на прихожую. На стенах, вместо положенных хозяйских шкафчиков и других всяких нужных в быту приспособлений, по-хозяйски расположились огромные стеллажи с книгами, сколоченные из грубых толстых досок. Причем стеллажи эти были довольно широкие – для человеческого среди них прохода оставалось совсем лишь узенькое местечко, и то надо было очень приноровиться, чтоб пройти по нему, не задев доску плечом. Маруся тоже приноровилась – прошла бочком и оказалась сразу в просторной кухне, тоже странноватой, кстати. В том смысле, что не было здесь глазу привычного гарнитура, чтоб столы рядком да шкафчики сверху. Маруся даже плечами пожала от неожиданности – надо же, гарнитура нет… Они с матерью в своем деревянном доме и то умудрились на кухню белый лаковый гарнитур впихнуть, а тут… Вроде городская квартира, и места довольно много…
– Садитесь к столу, пожалуйста! – обернулась к ней от плиты Мария Александровна. – Не стесняйтесь! Кофе будете? Я как раз собралась перекусить, а тут звонок в дверь… Вы как насчет яичницы с беконом? Не возражаете?
– Нет… Не возражаю… – сглотнув голодную слюну, проговорила Маруся, удивившись своей неожиданной наглости. Конечно наглости! Ворвалась в дом к незнакомым, можно сказать, людям, да еще и кормите ее яичницей с беконом… Надо было отказаться вежливо, как поступают в таких ситуациях приличные и воспитанные люди, но отчего-то язык не повернулся в сторону подобающей случаю интеллигентности. Может, обстановка на этой кухне
