Марусина любовь

такая была, к особым реверансам не располагающая? Негарнитурная какая-то обстановка. Совершенно особенная. Хотя и уютной ее тоже не назовешь. Вон на окне даже занавесок нет. Только стеклышки расписные поверху глаз притягивают – красные, зеленые, синие. Большой круглый стол под белой льняной скатертью в центре. Кисти у скатерти тяжелые, большие, до самого пола достают. Так и хочется подтянуть к себе одну из них, потрогать…
– Нравится? – снова обернулась к ней от плиты Мария Александровна. – Это мне из Малороссии прислали, подарок такой… Чистый лен, грубое старинное плетение. Сто лет, говорят, в сундуке пролежала. Красиво, правда?
– Ага, красиво… – подтвердила Маруся, перебирая в руках толстые нити кисти. – Ой, а какой абажур у вас интересный! – подняв голову кверху, снова удивилась она. – Сейчас уж таких и нету ни у кого, наверное…
– Совершенно правильно говорите. Таких точно ни у кого нет, – подтвердила хозяйка, деловито разбивая ножом очередное яйцо и выпуская его содержимое на сковородку. – Я, знаете, обожаю всяческую старину, от нее такая живая энергия идет… Раньше люди жили намного проще, относились друг к другу искреннее и в вещи вкладывали чувства земные, теплые, настоящие. Не было этой ужасающей во всем одинаковости… Ну вот… Яичница наша готова… Вы руки мыть будете? Советую вам помыть их здесь, на кухне, в ванной у меня кран почему-то капризничает…
Яичницу Маруся уплела с большим аппетитом. Даже не постеснялась собрать хлебной корочкой остатки растекшегося по тарелке желтка. И вообще, вдруг почувствовала себя абсолютно в своей тарелке. Даже показалось ей на минуту, что она сто раз уже тут бывала, на этой странной кухне, и ела яичницу с беконом, и пила кофе, и болтала с хозяйкой просто так, ни о чем…
– Маруся, а вам, собственно, по какому поводу Наташа нужна? У вас к ней дело какое-то? – убрав со стола посуду, снова присела напротив нее Мария Александровна. – Вы расскажите мне о вашем деле, я передам…
– Так я и не знаю даже… – задумчиво уставилась на нее Маруся. – Не знаю, можно ли вам это все говорить… А она где сама-то? Скоро придет?
– Нет. Не скоро. Совсем не скоро. Ее вообще в городе нет.
– Ой, что вы… Как жаль… А когда она приедет?
– Да если б я знала, Марусь! Я и сама никак не могу ее домой дозваться! Она сейчас в Оптиной пустыни работает, так увлеклась, что никакими клещами ее оттуда не вытащишь!
– А где это – Оптина пустынь? Это город такой, да?
– Нет, не город… – удивленно и довольно странно уставилась на нее Мария Александровна. – Это вообще-то монастырь в Калужской области…
– Что? Монастырь? Как монастырь? – улыбнулась Маруся совершенно по-дурацки, чувствуя, как своим незнанием повергла хозяйку в легкий шок.
– Ну да… – пожала та весело плечами. – Наташа там сейчас работает… Она очень хотела туда поехать, среди реставраторов даже конкурс был, она строгий отбор прошла… Я звонила ей вчера, так она так упирается, негодница! Никак не могу заставить ее домой вернуться! Ей по срокам уже рожать скоро, а она там по стремянкам прыгает…
– Что? Что ей скоро? Рожать? – удивленно вытаращила на нее глаза Маруся. – Она что, беременная?
– Ну, раз рожать собралась, значит, совершенно точно беременная, – легко хохотнула Мария Александровна. – Восемь месяцев уже моему внуку от роду, представляете? Так что я почти уже бабка! А вы что, не знали?
– Нет… Я не знала… – медленно покачала головой Маруся. – Я совсем не знала… А скажите… – дернулась было она к ней с готовым уже прорваться вопросом, но тут же и передумала. Испугалась будто. Так и сидела, уставившись немо и отчаянно в лицо своей неожиданной собеседницы.
– Что? Что вы хотите спросить, Маруся? Да вы спрашивайте, не стесняйтесь… У нас ни от кого секретов нет… – пожала плечами Мария Александровна, улыбнувшись. – Странная вы какая, ей-богу…
– А… когда она все-таки приедет? Наверное, скоро уже должна, раз ей рожать пора? Что она сама говорит?
– Да ничего толкового не говорит! Вот закончу, говорит, необходимую работу и приеду… Без меня, говорит, никто ее не сделает. Вот же самоуверенная какая! Хотя я ее где-то и понимаю… Когда слишком увлекаешься, оторваться практически невозможно, только с кровью и с мясом… Творческие люди – они все такие! Любители вкусного. А тут – Оптина пустынь… Конечно, я ее понимаю! Но что делать? Рожать тоже надо! Вы знаете, что она мне заявила, когда я с ней разговаривала вчера?
– Что? – автоматически переспросила Маруся, слушая ее вполуха.
– Будто бы мой внук дает ей знаки, что он вовсе и не против, чтоб она до самого конца там оставалась! Будто бы ему там очень все нравится! И что он даже помогает ей духовными советами…
– А вы что?
– А