Маруся Климова страдала от своего имени с самого детства. Всюду в маленьком городке вслед ей неслось: «Мурка, Маруся Климова, прости любимого!» Но уж никак она не ожидала, что песня эта предопределит ее женскую судьбу. Ее возлюбленный Колька Дворкин по недоразумению попал в тюрьму, и с этого момента все пошло вкривь и вкось. Новая работа в областном центре не радовала. Не заладилась жизнь с молодым врачом Никитой, и Маруся никак не могла забыть прошлое. И тем более потому, что в новой семье все подчинялись деспотичной матери. Маруся стала задумываться, где же ее счастье? Может быть, оно осталось там, в родном провинциальном городке?
Авторы: Колочкова Вера Александровна
глаза. – Это Анна Васильевна заставила ее написать заявление!
– Бритова? Анна Васильевна? А зачем?
– Ну, я не знаю… Не могу вам сказать… – заерзала Маруся на стуле. – Да это, в общем, не так и важно… Я просто хочу попросить вас – возьмите ее обратно! Она сейчас без работы бедствует, а у нее ребенок маленький, ей жить негде! Возьмите ее обратно, пожалуйста!
– Да, помню, толковая девчонка была… Как же…
– Ну конечно толковая! Так возьмете?
– Вообще-то я, знаете ли, подбором кадров не занимаюсь… Да и в епархию Бритовой не лезу. Она сама себе кадры подбирает… И вообще – как вы себе это представляете? Вызову ее и скажу – найди Краснову и приведи ее обратно?
– Ну да… Так и скажете… Вы же тут самый главный…
– Хм… А чего это вы вдруг принялись хлопотать за эту Краснову? Странно… Насколько я знаю, экономическая служба сотрудниками полностью укомплектована…
– Ну да, укомплектована. Краснову убрали, а меня на ее место взяли. Вот и вся комплектация. А она теперь ходит без работы… А меня вы можете уволить, я хоть сейчас заявление напишу, освобожу для нее место! Это ж ее место было!
– Даже так? – удивленно поднял на нее брови директор. – Странно, странно… И отчего вдруг в вас такое самопожертвование прорезалось? С какой это стати?
– Не знаю… Само собой так получилось…
– Хм… Вы уж меня извините, милая девушка, но в подобное благородство я давно уже не верю. Вы вообще хорошо подумали, прежде чем вот так, с ходу, от места отказываться? Бывает, знаете ли, нападает на человека приступ дурной экзальтации… Особенно у впечатлительных девушек это часто случается. Начинаются романов всяких иль сериалов насмотрятся, а потом экспериментировать сами с собой начинают. Многие потом раскаиваются…
– Нет. Я не начиталась. И сериалы не смотрю. Да и благородства, если честно, никакого у меня нет.
– А в чем тогда причина такого самопожертвования? Говорите уж как на духу. Мне, знаете ли, очень интересно стало… В наше время не часто с таким сталкиваешься. Ну-ну… Говорите, слушаю!
Оттолкнувшись, он чуть отъехал на своем похожем на черный кожаный трон кресле в сторону, вытянул сигарету из пачки, щелкнул шикарной, тускло блеснувшей в свете настольной лампы зажигалкой, резко втянул в себя сигаретный дым, обозначив высокие скулы. Потом так же резко выдохнул, закинул ногу на ногу, уставился на Марусю в веселом нетерпеливом ожидании.
– Понимаете, Виталий Петрович, тут такое дело… Если оставить все как есть, то в таблице итоги не сойдутся…
– В какой таблице? При чем тут таблица? Не понимаю…
– Ой, только вы надо мной не смейтесь, ладно?
– Да ничуть…
– Ну, тогда я объясню. У меня, знаете, в голове как-то странно все устроено… Ну, вроде того, что я все пытаюсь на правильный итог выйти. Я ж экономист по специальности! Так вот… Если, допустим, составляешь отчет какой важный и наврешь хоть в одном показателе, то и весь итог получается неверный, липовый… А самое обидное, что ты же знаешь, что он липовый! И где неверная цифра в строке сидит, тоже знаешь… Можно, конечно, рукой на это махнуть, да на себя-то рукой не махнешь, правда? Хочется ведь себя… уважать как-то… Вот так же и в жизни все получается. Один раз смолчишь, наврешь, проглотишь, и все остальные итоги кувырком идут…
– Хотите сказать, что маленький обман рождает уже обман большой?
– Ну да… Это же очевидно… – пожала плечами Маруся и опустила голову под его пристальным насмешливым взглядом. И добавила совсем тихо: – Я вас очень прошу, верните Краснову на ее место… Не хочу быть липовым показателем…
– Хм… Странная вы какая… Простите, не спросил, как вас зовут?
– Мария Горская.
– Странная вы девушка, Мария Горская. И откуда вы такая взялись? Уж не с небес ли упали конопатым ангелом на нас, грешных?
– Не, я не с небес… Я из Кокуя. Анна Васильевна была у нас в командировке и пригласила меня сюда. И ради меня Краснову уволила…
– Ага! А вы, значит, своей благодетельнице теперь под дых дали! Нехорошо как-то получается, а? Как вы считаете?
Не было по-настоящему совестливого упрека в его голосе – Маруся это сразу почувствовала. Легкая смешинка была, а упрека не было. Потому она смело подняла на него глаза, улыбнулась лукаво, продемонстрировав ямочки на золотистых от веснушек щеках, проговорила с веселым вызовом:
– Ага! Выходит, дала под дых! А что было делать? Вы же, наверное, тоже своим подчиненным под дых даете, когда они в отчетах приписки делают? Они ж не помирают от этого…
– Ишь ты! Выкрутилась! Ну что ж, молодец, Мария Горская… Молодец…
Он задумчиво крутанулся чуть вправо, чуть влево, с удивлением ее рассматривая, потом, оторвавшись от спинки кресла и приминая
