Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Грин Александр Степанович, Валерий Брюсов, Войнович Владимир Николаевич, Гумилевский Лев Иванович, Никулин Лев Вениаминович, Оссендовский Антоний, Северцев-Полилов Георгий Тихонович, Рославлев Александр Степанович, Барченко Александр Васильевич, Каразин Николай Николаевич, Потапенко Игнатий Николаевич, Белов Вадим М., Криницкий Марк, Бухов Аркадий Сергеевич, Кохановский Владислав Дмитриевич, Лазаревский Борис, Дорин Д., Одинокий В., Ремизов Александр Михайлович, Руденко Н., Бекнев Сергей Александрович, Строев М.
мне старый корявый финн. — Потом ехала город и падала с поезда. Ропала под колесом. Равая рука и голова потеряла.
Утешил! Нечего сказать.
Теперь я вижу, что предшественник мой не только мечтатель, но и дурак, каких мало.
Я буду действовать несколько иначе, и сделаю этот странный дневник достоянием общества.
Той же группе людей, которая остановит на мне пристальное свое внимание, я считаю не лишним заявить следующее:
Я не романтик и разными феями со мной ни черта не поделаешь.
Что же касается поездки на поезде, то… Вес мой без малого семь пудов, а подковы в моих руках сами ломаются, как баранки.
Поняли?
Георгий Северцев-Полилов
ЧЕЛОВЕК С ГОЛУБЫМ БРИЛЛИАНТОМ
Несколько лет тому назад я прожил целое лето в Бельгии, на выставке в Льеже.
Свободного времени у меня было достаточно и, воспользовавшись дешевым круговым проездом по железной дороге, я решил осмотреть все города и уголки этой трудолюбивой страны, муравейника в полном смысле слова.
Билет для проезда повсюду в пределах Бельгии в течение двух недель стоил пустяки — 30 или 40 франков. Я мог далее не вылезать из вагона и все время кататься повсюду, где пролегал рельсовой путь.
В это время мне удалось посетить и Шарлеруа, и Гент, и Брюгге, побывать в Малине, в Спа, одним словом, везде. Кажется, не было такого уголка, который я бы не осмотрел. Не знаю почему, я все время откладывал осмотр Антверпена и Остенде напоследок.
Но пришел и им черед.
Переезд от Брюсселя до Антверпена недолог. Час или полтора, теперь не помню. Я вскочил в вагон второго класса за минуту до отхода поезда. В нем было очень мало народа, — неудобный час для деловых бельгийцев, у которых все аккуратно рассчитано, время размерено.
Это был какой-то случайный поезд в 10 часов утра. Как о нем выразился мой знакомый, купец-бельгиец, — «ни то, ни се».
Несмотря на май, один из самых приветливых, мягких месяцев в Бельгии, погода хмурилась. Изредка перепадал дождь, прояснялось недолго, и снова небо затягивалось серыми тучами.
Пока мы стояли под громадным навесом брюссельского вокзала, в вагонах было совсем темно, и только когда поезд, как громадный червяк, пополз на свет Божий, я мог осмотреться в купе, в котором сидел.
Кроме меня, там находился еще пассажир. Это был еще не старый мужчина со здоровым цветом лица; немного одутловатые щеки его точно горели; оттопыренные уши, казалось, улавливали каждый малейший шорох; беспокойные глаза бегали по всему купе, выискивали, наблюдали…
Густые, рыжие с проседью усы немного смешно топорщились; круглая, аккуратно подстриженная борода еще более полнила лицо моего случайного спутника.
Он был хорошо одет; почти легкое пальто, висевшее на крючке, поражало меня своей оригинальной подкладкой с массой карманов.
До сих пор мне не приходилось видеть ничего подобного. Нельзя было сомневаться, что все эти тайники-карманы имели особое назначение и были устроены так, что почти не замечались. Пассажир снял котелок, аккуратно положил его на сетку и надвинул на слегка поредевшую шевелюру головы темную шелковую бескозырную шапочку; затем, еще раз осмотревшись, достал из кармана записную книжечку и тщательно принялся выводить в ней какие-то цифры и знаки.
Я сидел против него и тоскующе посматривал на серенький денек, с неудовольствием предвкушая предстоящую мне сегодня неудачную поездку.
Поезд шел не особенно быстро, точно сознавал, что пассажирам его спешить некуда, и он может тащить их лениво, не принеся им своей ленью никакого ущерба.
Я не мог понять, что такое заставило меня оторваться от наблюдения за погодой и посмотреть на моего спутника, но я понимал, что желание было не с моей стороны. Над моей волей восторжествовала чья-то другая. Я обернулся — и глаза мои встретились с упорным взглядом моего соседа напротив.
Он точно фиксировал меня, изучал, видимо, стараясь разгадать мою национальность и некоторые особенности характера.
Для сильных волей людей это не трудно. Что мой спутник обладал таковой, я вскоре убедился.
— Я уверен, что вы не бельгиец, — резким, немного скрипучим голосом неожиданно спросил он, и его серые глаза еще настойчивее проникли в меня.
Вопрос был сделан по-немецки. Я не ожидал услышать здесь этот язык. Мне не хотелось почему-то сказать правду, но опять против воли я должен был открыть мою национальность.
— Иначе и быть не могло, я так и предполагал, что вы русский или… финляндец! О, я знаю тех и других, их легко узнать по некоторым движениям, повороту головы, немного рассеянному взгляду и… костюму, — прибавил он.
Странная улыбка прозмеилась по его тонким губам.
Мною
