Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Грин Александр Степанович, Валерий Брюсов, Войнович Владимир Николаевич, Гумилевский Лев Иванович, Никулин Лев Вениаминович, Оссендовский Антоний, Северцев-Полилов Георгий Тихонович, Рославлев Александр Степанович, Барченко Александр Васильевич, Каразин Николай Николаевич, Потапенко Игнатий Николаевич, Белов Вадим М., Криницкий Марк, Бухов Аркадий Сергеевич, Кохановский Владислав Дмитриевич, Лазаревский Борис, Дорин Д., Одинокий В., Ремизов Александр Михайлович, Руденко Н., Бекнев Сергей Александрович, Строев М.
не выдаст.
А дети так даже и страха не знали, — бегали себе в одних рубашках, босые и без шапок, по поляне с утра до вечера и наслаждались солнцем, воздухом, простором, свежей зеленью ароматных трав и всеми другими бесчисленными Божьими дарами.
И вот однажды, часов в восемь утра, в деревню прибежали с поля сельчане с бледными испуганными лицами. На этот раз они перепугались и даже побросали на поле свои косы и грабли и лопаты. Они заявили, что неподалеку, за ближним леском, движется неприятельский отряд и прямо на деревню.
Тогда и сельчане перепутались и выбежали за село, чтобы взглянуть вдаль. И правда, там уже выдвинулась из-за леска и медленно двигалась какая-то темная туча.
Но ясное дело, спасаться уже было поздно. Все равно, враг настигнет где-нибудь на дороге и бегущих еще горше обидит, чем оставшихся. И потому, вместо того, чтобы приняться за свой скарб, селяне снова наполнили свои церкви и принялись истово молиться.
Одно только было странно и свидетельствовало о том, что они растерялись: в первые минуты никто не подумал о детях, которые гурьбой играли как раз около того самого леска. Как будто их и не было вовсе, или они были уже как-то особенно созданы, из воздуха, что ли, так что и немец не мог причинить им никакого зла.
Скоро, разумеется, спохватились. Многие сельчане уже готовы были пуститься к лесу, хотя бы и на верную гибель, но тут случилось нечто неожиданное и совсем непонятное.
Темная туча выдвинулась из-за леса, остановилась, постояла на месте и вместо того, чтобы продолжать путь прямо на деревню, как он лежал пред ней, вдруг повернула и исчезла с такой быстротой, что казалось, будто она растаяла в воздухе.
Сельчане только раскрыли рты и решили, что произошло чудо.
Чуда, однако, не было, а произошло очень простое, хотя и далеко не во всякой войне встречающееся обстоятельство.
Дело в том, что немецкий конный отряд, числом с добрый эскадрон, действительно выдвинулся из за леска и начал совершенно определенно держать направление на деревню, причем намерения его нисколько не отличались от тех, какие он осуществил уже в десятках других селений, лежавших в окрестностях, то есть: поесть, попить, ограбить жителей до нитки, а потом разгромить и сжечь их дома.
Но в то время, когда отряд по команде своего начальника уже приготовился пришпорить коней и бешеным галопом пуститься на деревню, кто-то из них заметил игравших на поле детей.
Правда, в этот момент они уже не играли, потому что со своей стороны тоже заметили выкативших из-за леса немцев. И уж тут им было не до игр. Их было десятка три, но все они были в таком возрасте, что любой немецкий драгун мог бы смести их с земли ладонью.
И дети так испугались, что окаменели и замерли на месте; потом они опомнились и инстинкт подсказал им, что в таком случае самое верное дело — удирать, и они уже было показали врагу несколько маленьких голых пяток. Но в это время над головами их пронеслось громоносное:
— Гальт!
И одновременно раздался направленный в воздух револьверный выстрел, очевидно, для наибольшей внушительности.
Ребятишки все, как один, остановились. Слова немецкого они, разумеется, не поняли, но им совершенно ясен был его смысл. Один из всадников — должно быть, старший, подъехал к ним близко, за ним придвинулись и другие. Тот, старший, вынул из кармана маленькую книжку в синем переплете, перелистал ее, заглянул туда, потом сказал:
— Ребиата… заген-зи…
Опять в книжку, потом:
— Гаварить прауда… Понимать? Ну?
— Понимаем! — ответил за всех десятилетний мальчуган, самый старший из всей компании.
— А! Нну, — продолжал немец, почти перед каждым словом заглядывая в книжку, — гаварить прауда. Если ньет, будет выстреляет… Инну?
И, чтобы посильнее напугать мальчуганов, он напрягал глотку и устрашительно вращал в разные стороны белками глаз.
Порылся в книжке продолжительно в нескольких местах и наконец, видимо, сколотил целую фразу.
— Не есть ли тут близки казаков?
— Казаки? — разом подхватили несколько голосов. — Есть, есть. Как не быть? Есть казаки…
— О-о! — произнес начальник и многозначительно окинул взором весь отряд.
— Есть казаки? Многие?
— Да тут их много, их не оберешься…
— Не обирошесиа? Вас-ис-дас — не обирошесиа? Ну? Ти-сиача? А?
— Может, и тыща наберется. Кто ж их считал?
— Читал? Вас-ис-дас читал?
— Считал, — поправил мальчик…
— Нну? А где он стоить — казаки? Там? В деревни?
— Не-ет! — живо ответили дети и даже весело переглянулись: какой, дескать, немец дурак, таких пустяков не понимает. — Где же таки в деревне! Казаки
