Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Грин Александр Степанович, Валерий Брюсов, Войнович Владимир Николаевич, Гумилевский Лев Иванович, Никулин Лев Вениаминович, Оссендовский Антоний, Северцев-Полилов Георгий Тихонович, Рославлев Александр Степанович, Барченко Александр Васильевич, Каразин Николай Николаевич, Потапенко Игнатий Николаевич, Белов Вадим М., Криницкий Марк, Бухов Аркадий Сергеевич, Кохановский Владислав Дмитриевич, Лазаревский Борис, Дорин Д., Одинокий В., Ремизов Александр Михайлович, Руденко Н., Бекнев Сергей Александрович, Строев М.
ничего не ответил. Он ждал, пока подойдет конная артиллерия.
— Зачем было разрушать усадьбу? — продолжал Томилин.
Он хорошо знал ее историю. И великолепно помнил расположенную возле нее деревню X., зимнюю стоянку полка.
— Кому она мешала? Были Валевицы. Люди приезжали издалека, чтобы посмотреть на историческую усадьбу. Люди вдыхали в себя аромат старины. Люди наслаждались. Я был в ней… Если бы вы знали. Петр Михайлович, какой это удивительный уголок! Нынешние хозяева Валевиц, потомки по боковой линии знаменитой пани Валевской, люди богатые, живут постоянно либо за границей, либо в Варшаве. Так что усадьба немного запущена. Облупились колонны, стены дома местами поросли бархатным мхом, аллеи в парке заросли травой, трубы затянуты ярко-зеленой тиной… Боже мой, Боже мой…
В это время подошла конная артиллерия и, заняв позицию, начала обстреливать немецкую батарею.
Немцы пробовали отвечать, но никак не могли нащупать наши хорошо замаскированные орудия.
Греков отнял от глаз бинокль и подъехал к сотне.
— Садись! справа по три, рысью, марш! Вы, Сергей Тимофеевич, — обратился он к Томилину, — как знающий местность, обходите усадьбу с парка, а я опрокину батарею.
Конная батарея уже сделала свое дело. Артиллерия из 6-ти орудий, обстреливавшая Валевицы, стала затихать.
Прискакал казак от Грекова с приказанием прекратить пальбу по немцам. И только замолкли орудия его части, как с диким улюлюканьем Греков врубился в прикрытие батареи, а Томилин занял усадьбу.
Через час отряд входил в историческое место и принялся тушить пожар. Массивное каменное здание сильно пострадало с внешней стороны. Обгорел балкон, крыша, многие барельефы и плафоны, но многое было спасено.
Сохранились тенистые аллеи парка с античными статуями, беседка, где, по преданию, Наполеон говорил о своей любви красавице пани Валевской.
В кабинете, в который вошли Греков и Томилин, стояло кресло, в котором любил сидеть великий корсиканец. Тут же на столе лежала книга, которую он читал.
— Мы здесь остановимся и отдохнем, — заметил Греков, — скажите офицерам и доктору.
— Мы, кажется, ошиблись, возлагая надежды на этот дворец, — возразил Томилин.
И действительно, немцы, посетившие Валевицы, не постеснялись. Пол был запачкан жидкой глиной и грязью, зеркало в богатой дубовой раме разбито, видимо, револьверной пулей — от нее осталась дырочка, окруженная, словно лучами, разбегающимися трещинами… Всюду были разбросаны опустошенные бутылки и какие-то объедки солдатского ужина.
— Так-с… — глубокомысленно произнес Греков, останавливаясь перед камином и глядя на разбросанные по полу бутылки, — очевидно, немцы успели здесь закусить… погреб, вероятно, был хороший…
— Именно — «был»… — подтвердил Томилин.
— Что делать… посмотрим дальше…
Офицеры отворили дверь и прошли в столовую.
Здесь также все носило признаки варварства и бесчинства. Превосходные статуэтки, когда-то украшавшие старинную горку красного дерева, были разбиты. Дубовая, старинная мебель, наполнявшая комнаты, носила следы людей, ложившихся прямо на диваны в грязных сапогах.
— Ну и нахамили же наши достойные противники! — развел руками Греков, садясь в кресло около стола. — Черт их знает!.. Точно нельзя прийти, выспаться, ну, напиться, наконец, чужим вином из чужого погреба и все-таки не плевать на пол, на кресло и не бить статуй и картин…
Вошел казак, ведя старика с седыми бакенбардами, во фраке.
— Это кто такой? — спросил Греков.
— Дворецкий… Я бы дворецкий… Станислав… — радостно шамкал старик, но с достоинством старого слуги держась перед гостями.
— Немцы здесь безобразничали, хотели меня повесить… Я спрятался, а узнал, что ваши пришли, ну и…
— Если бы ты, старина, устроил нам что-нибудь поесть… горяченького… Не худо бы подкрепиться…
— Зараз, пане! Будет горячее. Не все разграбили немцы. Есть еще и провизия и вино. Я сейчас повару скажу.
— А и повар есть?
— Как же, пане, есть; только он, как и я, в подвале сидел, от немцев прятался.
Пока старик ходил за поваром, сервировал стол из остатков уцелевшей посуды, офицеры закурили трубки и расположились в кабинете в приятном ожидании.
Из столовой доносился звон посуды.
Наконец в кабинете появилась фигура дворецкого, приглашавшего офицеров в столовую.
Греков. Томилин и еще двое офицеров и доктор не заставили себя вторично приглашать, прошли в столовую.
Стол был, хоть и разнокалиберно, но мило сервирован, на нем стояло несколько бутылок старого венгерского, быть может, помнившего еще свою красавицу-владелицу,
