Машина Ненависти

Виктор. — Разбирайте!
       Каждый с интересом брал очки, рассматривал и тут же, не понимая предназначения, надевал. Сразу же снимали, разглядывая гаджет с почти непрозрачными стеклами.
       — Давайте же окунемся в мир магии, друзья! Сегодня мы все побываем там, куда до этого нас уносили лишь почтовые марки! Я знаю, все мы любим их лизать, ага.
       Шутка об ЛСД пришлась по нраву, гости захохотали, напряжение спало окончательно.
       Когда каждый из гостей был экипирован, Виктор надел свою пару очков и воздел руки:
       — Да свершиться таинство, сучки!! Папочка хочет сказку!
       Свет погас. Девушки взвизгнули, кто-то захихикал, в темноте послышались шорох и возня. А потом все покрыла мертвая тишина.
 
    * * *
       У Виктора застыло сердце, а по спине скользнул холодок.
       Очень медленно в середине танцпола разгорался огонек. Гости поспешно отступили, кто-то ахнул от неожиданности. Огонек превратился в пламя костра. Теперь его света хватало, чтобы различить ближайших к нему людей. Снова послышались охи, на этот раз громче. Виктор и сам едва сдержался, хорошо, что восторгом перехватило горло.
       Три девушки, минуту назад бывшие фотомоделями, сейчас превратились в дриад. Абсолютно обнаженные женщины с рогами, коровьими хвостами и козлиными ногами. А два парня рядом стали синюшными, недельной давности трупами. Виктор отчетливо различил пожелтевшие глазные яблоки и телесные жидкости, сочащиеся из носов и ртов.
       Огонь постепенно взвивался все выше. Теперь стало видно, что этот хрестоматийный костер, на котором в средние века оканчивали жизни ведьмы и колдуны. Видны мощные бревна у его основания, выше — метровой толщины слой хвороста. Можно даже различить толстенное бревно в его центре, поставленное стоймя. На цепях вокруг бревна пляшут веселые блики.
       Виктор поднял голову, его губы сами собой растянулись в довольной, чуть сумасшедшей улыбке.
       Очки исказили облик всего. Теперь потолок, которого доставали языки пламени, стал сложенным из каменных необработанных плит. Видны черные в свете костра плеши мха, наросты ядовитых грибов, спящие вниз головой летучие мыши.
       Из созерцания Виктора вывел всеобщий вздох удивления, смех и взаимные подкалывания. Он перевел взгляд на толпу, заржал счастливо.
       Теперь стало видно всех его гостей. Люди обернулись волколаками, кровопийцами и лютой нечистью. Причем вампиры отнюдь не из фильма «Сумерки» или по притягательному образу книги Брэма Стокера. То были мерзкие твари, упыри. Их разжиревшие желтые туши покрыты зелеными пятнами. Между пальцев видны перепонки, а уши гипертрофированно вытянулись.
       Девушки — одна другой «прекрасней». Тут и злобные старухи ведьмы, и чудовищные твари с телом змей, и вавилонские блудницы с зашитыми ртами и с сифилитическими язвами на руках.
       Виктор обернулся, его сегодняшняя девушка превратилась в анатомируемый труп. Он ощутил тошноту при взгляде на посиневшее и чуть опухшее голое тело с биркой на большом пальце правой ноги; при взгляде на вскрытый живот, где среди внутренностей блестят оставленные хирургические инструменты, желудок вздрогнул.
       «Ну уж нет! — пронеслось у него в голове. — С тобой, красотка, папочка трахаться не станет!»
       — Итак, — завопил он, срывая голос от восторга, — да начнется веселье!
       Ответом был довольный вой гостей, так хорошо напомнивший скулеж нечисти. На миг пронеслась мысль, что неведомые художники весьма органично подобрали образы.
       Виктор уступил место диджею. Заметил с удовольствием, что теперь сценическое возвышение превратилось в трибуну из костей, собранную на испачканных сырой землей гробах. Сам диджей стал мумией.
       «Надо бы найти зеркало, — подумал Виктор, — интересно, в кого превратился я?»
       И тут снова грянула музыка. Роб Зомби взвыл литургию о доме с тысячей трупов…
 
    * * *
       Следующий час превратился в одну сплошную череду ночных кошмаров.
       Очки дополненной реальности перестали ощущаться через пару минут, и Виктор полностью погрузился в созданный для него мир. А, благодаря экстэзи, он еще и истово поверил в реальность происходящего.
       Продираясь сквозь марихуановый дым, он обходил свой «новый» пентхауз.
       На лестнице, ставшей каменной, видны потеки крови. Стены крыты надписями из сажи, но, сколько он ни пытался прочесть, — не смог. Единственное, что понял — надписи сделаны на латыни.
       На полу часто валяются отрезанные пальцы, бинты, кости; меж каменных плит пробиваются мухоморы. В воздухе