Машина Ненависти

разбивал голову о керамику, потом ему диагностировали сотрясение мозга и наложили пятьдесят швов на лицо и голову. А эта дура, будто назло, закрылась детьми, причитая, что их отец чудовище и цепной пес. Так они его и запомнили: взбешенного, покрытого чужой кровью.
       Волошин не мог сказать, почему именно сейчас вспомнил супругу. Вроде бы давно уже смирился, что она ушла, а он сделал выбор и остался верен Хозяину. Волошин даже стал забывать ее лицо. Но почему-то сейчас дико, до рези в сердце, захотелось все бросить и полететь к ней.
       Однако вместо этого Устранитель Проблем вложил один пистолет в карман пальто, другой сунул за ремень джинсов, и вышел из квартиры. Он знал: чувствуй ты что угодно, но Хозяина нельзя бросать. Никогда. Не при каких условиях. Он всегда во главе угла.
 
    * * *
       Невесть откуда взявшиеся гибэдэдэшники попытались его остановить и направить в обход Остоженки, пришлось показать одно из поддельных удостоверений. От него стразу же отстали, но эта встреча окончательно убедила Волошина, что произошло действительно что-то из ряда вон выходящее.
       У дома Виктора творилось что-то невообразимое. Десятки карет «скорой помощи» с выключенными мигалками, полиция, депутатские кортежи. Двор наполнен тенями, крепкие бойцовские фигуры вперемешку с полицейскими.
       Пройдя временное КПП у калитки, Волошин двинулся к дому. Шел неторопливо, тщательно запоминая лица и отмечая фамилии. Все эти люди могут стать врагами, нужно держать ухо востро.
       — Здравствуйте!
       Из тьмы появился полузнакомый мужчина, через секунду Волошин вспомнил его фамилию: Евсюкин. Неплохой парень, начальник внешней охраны Хозяина.
       — Что происходит? — разлепил губы Волошин.
       Евсюкин выругался вполголоса, сделал знак отойти. Уже в глубине двора зашептал:
       — Сегодня ночью у Виктора была вечеринка в доме.
       — З-знаю.
       — Сами видите, в списке приглашенных…
       — Без имен, — остановил Волошин. — Сейчас. Но позже дашь мне полный список.
       — Понял… в общем, там какой-то п…
       — Не ругайся, не л-люблю.
       Понадобилась минута, чтобы Евсюкин мысленно отвел душу, а, когда заговорил снова, Волошин услышал в его голосе дрожь:
       — Сорок пять раненых! Сорок пять, мать… простите…
       — Виктор?
       Лицо начальника охраны перекосилось, он дернул головой:
       — Выбросился из окна.
       Холод. Холод в душе. Будто ствол Макарова к затылку приставили.
       — П-почему? Драка?
       Евсюков снова покачал головой:
       — Не похоже… но выглядит он так, будто его привязали к машине и так катали с полчаса по МКАДу… вы бы видели: есть места, где кожи вообще не осталось.
       — Что случилось с остальными?
       — Да хрен его знает! Говорят, вошли внутрь, а там кровавая вакханалия, будто друг на друга кидались…
       — Т-так, — Волошин закрыл глаза. — Найдите дилера, кто сегодня п-продавал наркотики, а все, что осталось из препаратов внутри — на анализ.
       — Сделаем!
       — Еще нужны записи с камер наблюдения, п-показания охраны, список гостей.
       — Так точно!
       — Заставь всех м-ментов сдавать отчеты каждые два часа тебе п-первому. Добудь экспертизы врачей.
       — Понял, начинать?
       Волошин подумал еще немного, оглядывая двор, осведомился:
       — Как Хозяин?
       — Сказал — работать.
       — Он здесь?
       Евсюков покачал головой:
       — У него какие-то проблемы с конкурентами, сказал, что не приедет. Нельзя карьеру под удар подставлять. Он только занялся новой кампанией.
       «Реликт, — подумал Волошин. — Но, все-таки появиться на людях придется. Москва теперь месяц гудеть будет. Столько имен…»
       — Ладно, р-работай.
 
    * * *
       Полицейских не пускали внутрь пентхауза. Вызвали лучших специалистов в криминалистике: из органов, частных, из спецчастей. Подняли всех кого могли. Улицу перекрыли, наставили кордоны, пригнали рабочую технику, создавая видимость дорожных работ. Журналистов не было, что лишний раз доказывало, кто здесь главный.
       К рассвету, наконец, стали пускать родственников и врачей рангом пониже, для черновой работы. Волошин поспешил уйти, чтобы не видеть слез и не слышать стонов. Правда, успел приказать Евсюкову (тот был уже весь в мыле), чтобы команде по слежке за конкурентами дали зеленый свет. Пусть до последней секунды снимут всех, чьи дети замешаны в ночной оргии. Это пригодится.
       Когда