Машина Ненависти

у животного в лесном пожаре.
       На лестничной площадке ноги подкосились. Волошин рухнул на бетон, успел заметить мельчайшие трещины в его структуре. А потом его вырвало.
 
    * * *
       — Может быть мне не уезжать? Ну, на случай, если вы еще планируете отыскать неприятности.
       Волошин зыркнул на врача «скорой помощи», тот в поспешности отвел глаза.
       — Извините, неудачная шутка.
       Волошин поднялся с бордюра, отмахнулся от ваты с нашатырным спиртом. Вроде бы полегчало, отвратительная, тошнотворная слабость отступила. Теперь бы еще справиться с проклятым холодом внутри, выжечь его работой, злобой, алкоголем. Чем угодно! Только бы забыть о…
       Волошин судорожно вздохнул. Врач тут же оказался рядом:
       — Не спешите вставать, нужно набраться сил…
       Он осекся под взмахом руки, покорно отошел.
       Наконец, дрожь в ногах ушла. Глубоко дыша, Волошин обернулся, не смог сдержать трусливого взгляда на окна страшной квартиры. За ними чернело мрачное спокойствие, будто глумливо издеваясь над десятком взрослых мужчин, только что готовых на все, чтобы вырваться наружу!
       Волошин обернулся к своей команде. Один из «адидасов» тараторил без умолку, успевая еще и смолить сигарету.
       Устранитель Проблем перехватил взгляд врача, прочел в нем жгучее любопытство. Настолько сильное, что оно перевесило страх, и врач спросил у рассказчика:
       — Вы и вправду видели призрака?
       У «адидаса» дернулась щека. Он громко харкнул, повесив плевок на чью-то машину, буркнул:
       — Мы все его видели!
       — И как он выглядел?
       Ребята переглянулись, кто-то стыдливо отвел глаза. Но, когда один все-таки заговорил, остальные втянулись. Посыпались подробности, не слишком отличающиеся от видения Волошина.
       Оказалось, каждый видел свою инфернальную копию.
       Курящий боец тут же резюмировал с уверенностью:
       — Это был допельгангер,
       — Кто? — с профессиональным интересом осведомился врач.
       — Допельгангер! — вытаращил глаза боец. — Невидимый никому, кроме своего двойника! Типа черта-соблазнителя, ангела-хранителя. Он у каждого свой, этот двойник.
       Волошин поморщился зло, но под сердцем тоскливо заныло. Особенно, когда боец добавил, истово (и неправильно!) осеняя себя крестом:
       — Говорят, его видят перед своей смертью! Это знак.
 
    Глава 25
    Cherry
       Москва, 11 октября
       В такие моменты Neo_Dolphin всегда завидовал изящной меланхолии киношных героев семидесятых. Под музыку Joy Division они могут сорваться с места в любое время и отправиться на другой конец мира. И все это просто от одного желания покупаться в океане, попробовать настоящую текилу или переспать с японкой (нужное подчеркнуть).
       Сам же Данил никогда в любви к декадансу замечен не был, а потому в ответственные моменты всегда нервничал и потел.
       Вот как сейчас.
       Сообщение от Cherry — правда или фейк?
       Думай, Данил, думай!
       Часы на экране показывают, что с момента входящего сообщения прошло уже десять минут. Однако Данил все еще не двигался, просто сложив руки на коленях. Будто отчаявшись, огонек сетевой активности Cherry погас, она вышла из чата.
       Данил не двигался.
       Может быть, это те парни, которых достала Машина? Решили во что бы то ни стало достать сетевых наглецов. Но зачем им Neo_Dolphin? Ничего плохого он не сделал, честно выполнил свою работу.
       Или, может быть, это…
       От следующей мысли у него вспотели ладони. Знакомые хакеры ему четко сказали: «Internet Hate Machine тем и сильны, что ничего не делают просто так. Каждое их действие строго логично, будь то обрушение платежных систем Visa или Master Card, преследование циничных ублюдков по всему интернету или создание тредов на тему добровольной кастрации; и это логика всемирной паутины, нового мира конструктов. Но не стоит забывать, что кроме Машины есть еще группы талантливых ковбоев, и многие работают на частных лиц…»
       Если задуматься, то получается вполне логичная картина. Единственный не анонимный элемент в цепочке — Cherry, и на нее, как на выполняющую заказ, подумают в первую очередь.
       Когда он понял, что оказался виновником ее неприятностей, в глубине души родились два чувства. Злость, что не до конца все продумал; и любопытство, — всегдашняя его жажда докопаться до истины, какой бы запретной та не была. Потом эти два чувства неким образом переплелись, скрутились в единый порыв импульса решимости.