Машина Ненависти

они, если и шутят, то так, что смешно только им. Вряд ли это обернется чем-то хорошим для упомянутой «золотой молодежи».
       «Если она вообще существовала, — одернул он сам себя. — Знаем мы эти новости. Пока рано о чем-то судить».
       И он ждал. Пока настроенная им нейросеть распознавала образы в поиске, он слонялся без дела. Хотел поиграть в консоль, но не было настроения. Спать тоже не хотелось, а вот от кофе уже тошнило, что верный признак голода.
       Сверившись по сетевым часам о времени суток (из-за черных окон, к счастью, небесные светила не навязывали ему биоритмы), он позвонил в службу доставки. Через сорок минут в дверь уже звонили.
       Доставщик пищи из ближайшего Мака только чудом не вздрогнул, когда стальная дверь квартиры открылась. Ему показалось, будто угодил в морг. На пороге возник бледный до прозрачности заморыш, с воспаленными глазами и опухшими веками. Футболка с надписью «42», джинсы, кеды с развязанными шнурками — все будто на два размера больше. Вдобавок небритость двухнедельной свежести и давно не мытые черные волосы.
       В молчании расплатившись, Данил тщательно запер дверь, проследил в домофон, чтобы доставщик ушел, не совершив ничего с его дверью, ковриком перед ней или со щитком связи от сетевого провайдера. И только потом вернулся в комнату.
       Откусив здоровенный кусок чизбургера, он взглянул на результаты поиска. Среди люминофорных строчек его особенно привлекли три: уже виденная «битая» ссылка на статью в новостях; сохраненное ее обсуждение; и утащенная кем-то на лурку ее копия.
       Похоже, настало время тяжелой артиллерии.
       Его губы медленно растянула злая усмешка.
 
    Глава 6
    Устранитель проблем
       Москва, 1 октября
       Задерживать сына влиятельного в стране человека, конечно же, не стали. Виктор спокойно отсиживался в чреве подаренного отцом пентхауза на Остоженке.
       Волошин уже в третий раз занимался устранением проблем от старшего сына Хозяина, поэтому со всеми основаниями полагал — пентхауз это способ хотя мысленно отдалиться от анфан террибль. Иначе не получалось, ведь даже учебу в Англии Виктор пустил прахом. Пришлось отрока вернуть домой, ибо решать его проблемы заграницей на порядок труднее.
       В милиции тоже особых проблем не возникло. Пробивая детали «сына высокого человека», Волошин пользовался своими контактами. Полицаи с радостью шли навстречу. Сложности появились, когда выяснилось, совершенно случайно, кто из политических оппонентов стал копать под Хозяина. Такие имена, когда они называются в списке врагов, здорово тренируют сфинктер.
       — П-повезло твоему отцу, — сказал Волошин, — что за дело взялись спокойно и с соблюдением демократии. Оч-чень повезло.
       Он говорил, а сам старался не фокусировать взгляд на Викторе. Впрочем, тот отвечал тем же.
       Высокий, с развитой фигурой, довольно симпатичный парень вызывал в Устранителе Проблем странное чувство — отвращение. Так можно смотреть на произведение искусства, имеющее чудовищный изъян. Или на полностью здорового мужчину, по умственному развитию равному подростку, но при этом наркотиками загоняющему себя еще глубже в пропасть разрушения личности.
       — Он справится, — Виктор разлепил губы. — Папик у меня крутой. Но мне-то что делать?
       — Сидеть смирно.
       — Долго? Я и так сижу тихо, жопа уже плоская. Эта возня с дохлым гиком меня кумарит…
       — С кем?
       — С дохлым гиком?
       — К-кто такой «гик»?
       Виктор поморщился с неудовольствием, потеребил мочку уха:
       — Компьютерный задрот.
       Следующий вопрос Волошин обдумывал полдня, преподносил мысленно и так и эдак, но сейчас решил идти напролом. Такие парни как Виктор просто не в состоянии оценить тактичности.
       — Почему вы г-гнались за ним?
       — Я был в тачке!
       — А твои дружки?
       Виктор вздохнул, по его виду можно было понять, насколько утомляет сына Хозяина этот разговор.
       — Да какая разница? Было и было. Че столько возни?
       «Врет, — безошибочно определил Волошин. — Как надавить? Как понять, что скрывает?»
       Пару секунд он пытался глядеть лишь в пустоту. Наконец, поднялся. Заметил на журнальном столике горку белой пыли и целлофановый пакет с цветными драже. Повторил:
       — Не в-высовывайся. И держи со мной связь.
       Виктор поднял голову:
       — А что с типами?
       — Ты имеешь в виду своих дружков? — ответный кивок. — Им придется п-посидеть.
       — Дома?
       — В тюрьме, — безжалостно