Маскарад лжецов

дойти до моря, вам потребуется недели две, не меньше.
Затем, подумав еще, предводитель сказал:
— Если пойдете этой дорогой, до темноты вряд ли доберетесь до обжитых мест.
Он поднял глаза. К северу небо затянули тяжелые тучи.
— Ветер меняется. Не ровен час, повалит снег.
Напоследок коротышка добавил:
— У овечьего загона есть хижина, в ней погонщики скота останавливаются. Там можно заночевать. Хоть какая-то крыша над головой. И родник, чтобы напоить лошадь. Хотя, — он стрельнул глазами в сторону Зофиила, — вряд ли родник поможет вашему другу одолеть его желчность. На вашем месте я бы искупал его здесь.
И предводитель гордо удалился, уводя за собой толпу дрожащих поселян.
— Вот удружил, — вздохнул Осмонд, глядя на Зофиила. — Вряд ли после твоих слов нам стоит рассчитывать на их гостеприимство. Того и гляди, встретят нас вилами да горящими сучьями! А что скажете насчет пастушьей хижины? Эти камни не защитят нас от снега, — обернулся он ко мне и Родриго.
Мы согласно закивали.
— Так нечего болтать, давайте собираться, — буркнул Зофиил. — Наш любезный друг не соизволил сказать, далеко ли до хижины. Не испытываю никакого желания тащиться по дороге в снегопад. Сигнус, коли не хочешь испробовать силу воды на себе, напои хотя бы Ксанф. Хотя кто знает, вдруг наш коротышка прав — хорошенько помолишься, глядишь, крыло и отрастет.
Под покровом ночи людям случается говорить вещи, в которых они горько раскаиваются поутру. Зофиил не был исключением. Он сходил с ума от злости, досадуя, что вчера был с нами так откровенен, и, как свойственно людям такого склада, обвинял во всем не себя, а нас, невольных свидетелей его позора. Он проклинал себя за слабость и ясно давал понять, что не допустит подобного впредь. Впрочем, легко бравировать своей храбростью средь бела дня, посмотрим, что он запоет, когда опустится тьма.
Жертвами приманки оказалась дюжина ворон, которые валялись рядом с отравленной бараньей ногой. Никто из нас и не рассчитывал обнаружить труп волка, но в глубине души мы надеялись: вдруг нашим преследователем окажется обычный зверь, а не безжалостный убийца в волчьей шкуре? Перед уходом Родриго сжег отравленные останки. Мы не желали зла ни в чем не повинным птицам.
До хижины погонщиков мы добрели к полудню. Наш низкорослый друг оказался прав — «хоть какая-то крыша» у хижины имелась. Она превосходно защитила бы нас от летнего ливня, но не от зимней стужи. Что ж, по крайней мере, длинная и узкая мазанка из прутьев могла спасти от приближающегося снегопада. Крыша из дранки выглядела достаточно прочной и с одной стороны круто клонилась к земле, а главное, в дальнем углу хижины кто-то сложил грубый очаг.
В деревянный загон, примыкавший к хижине, могло поместиться целое стадо овец. Внутри имелся каменный желоб с водой. Несколько полуразрушенных каменных загонов виднелось неподалеку. На полу хижины валялась груда шерстяных мешков, служивших постелью погонщикам и пастухам. В углу лежал мешок с репой. В иные времена даже Ксанф не соблазнилась бы подобным угощением, но выбирать не приходилось.
В котел сложили остатки баранины. Мы понимали, что похлебка выйдет жидковатой, хотя довольствоваться ею нам предстояло и на следующее утро. Наригорм было велено выбрать лучшие из одеревенелых и сморщенных клубней. Может быть, если варить их достаточно долго, они окажутся съедобными?
Моим делом было разжечь очаг, Адела кормила малютку Карвина. У нее прибавилось молока, и за последнее время младенец окреп, но все понимали: если нам не удастся раздобыть еды, долго ему не протянуть.
Словно прочтя мои мысли, Наригорм подняла глаза от мешка.
— Это последний кусок? Если Адела не будет есть мясо, ребенок умрет?
— Не говори глупостей, Наригорм! У нас еще есть знахаркины травы. Карвину ничего не угрожает.
— Мяса хватило бы на целый день, если бы не бесполезные приманки! — Осмонд бросил взгляд в сторону открытой двери, за которой Зофиил выгружал из повозки ящики.
— Взаимные упреки мяса не вернут. Отложим кусок для Аделы наутро, остальным придется обойтись без завтрака.
Зофиил внес внутрь последний из ящиков и сгрузил его в углу хижины.
— Обязательно было тащить это сюда? — проворчал Осмонд. — Тут и так не развернуться всемером.
— Если бы твоя жена пореже раздвигала ноги, вшестером нам было бы не так уж и тесно. Мне надоело каждую ночь просыпаться от хныканья твоего мальца!
— А нам по твоей милости и вовсе не заснуть от волчьего воя! — Осмонд сжал кулаки, но Родриго предостерегающе положил ему руку на плечо.
И снова мне пришлось примирять враждующие стороны.
— Зофиил, почему бы тебе просто не