Маскарад лжецов

Мы приторочили наши пожитки к лошадиной спине и двинулись в путь, молясь, чтобы волк не последовал за нами. Передвигаться без фургона оказалось не в пример легче. Пожалуй, лишь Аделе на первых порах пришлось туго. Она привязала Карвина к спине и честно старалась поспевать за остальными. Из-за Аделы нам приходилось чаще останавливаться, но эти задержки радовали всех, даже Ксанф, которая набрасывалась на траву с такой жадностью, словно не чаяла увидеть ее вновь.
Наригорм тоже пришлось топать на своих двоих. Она и раньше иногда шла рядом с повозкой, однако лишь когда сама того хотела. На охоте Наригорм легко поспевала за Осмондом, но теперь, лишившись своей крысиной норки, с хмурым видом тащилась сзади, прислушиваясь к нашим голосам, но редко вступая в разговор.
Бросив повозку волку, мы словно оставили позади мысли о Зофииле. Теперь зрелище трупа на окровавленном снегу все реже являлось в наших мыслях, да и волк уже не казался таким опасным. Вскоре компания заметно приободрилась. Нам больше не нужно было толкать тяжелую повозку по непролазной грязи. Мы могли свернуть, куда захотим, и ощущали себя словно Сизиф, который избавился от надоевшего камня. Волк получил, что хотел. Отныне мы были свободны.
К обеду мы вышли к широкой полноводной реке. Мост смыло, и до наступления темноты нам пришлось следовать за прихотливыми извивами речного русла. Мы разбили лагерь недалеко от воды в березовой рощице. Осмонд и Наригорм поймали несколько уток, и мы уселись у костра, голодными глазами поглядывая на булькающий котел.
Утолив голод, мы развеселились, словно школьники, которых раньше срока распустили на каникулы. На мгновение мы поверили, что все наши тревоги позади. И все же меня не покидала мысль о брошенной повозке. В конечном счете она стала для нас обузой, но долгое время служила нам домом, и в мире, который рушился на глазах, мы могли положиться только на крепость ее стен. Оставалось лишь удивляться, что после стольких лет, проведенных в пути, меня еще трогали такие вещи.
Меня испугало, когда течение реки снова повернуло нас на восток. Как зверь нюхом чует ловушку, так и меня одолевали предчувствия. С тех пор как мы двигались в этом направлении, мы потеряли троих.
Наригорм сидела чуть в стороне от костра, обгладывая утиную кость. Нет уж, на этот раз у нее не получится. Больше я не позволю рунам управлять нашими судьбами. Мы повернем на север, чего бы мне это ни стоило. Только дорога на север уведет нас от чумы. Надежда слабая, но все ж лучше, чем уверенность, что мы направляемся прямо в пасть смерти. Мне пришлось придвинуться к костру, чтобы Наригорм не услышала.
— Волк отстал, пришло время принять решение. Нам нужны еда, дрова и кров. Ночи становятся теплее, но сейчас только начало февраля, и снегопады еще будут. Никому не ведомо, сколько продлится чума. Мы должны повернуть на север и найти местечко вдалеке от проезжих дорог, чтобы переждать худшее.
Осмонд поднял глаза от миски.
— Почему бы не двинуться прямо к морю? На побережье мы сможем не только ловить птиц, но и рыбачить. Там многие этим живут. Морю чума не страшна.
— Но на берегу есть порты и рыбацкие деревушки, а их-то чума поразила первыми. Если же идти на север…
— Нет, не смей! — раздался резкий окрик Родриго.
Наригорм ножом подцепила кусок мяса из котелка. Услыхав окрик, она обернулась.
— Это нож Зофиила, — рявкнул Родриго. — Где ты его взяла?
— Нашла. Ему он больше не пригодится, а мой притупился.
— Выбрось сейчас же!
— Зачем это? Смотрите, какой хороший ножик. — И Наригорм снова окунула его в котелок.
— Выбрось, я сказал! — Голос Родриго сорвался на крик. — На нем кровь Зофиила!
Наригорм демонстративно окунула нож в похлебку.
— Вот, кровь я смыла, теперь он снова чистый.
Сигнус встал и ловко выхватил нож из рук Наригорм.
— Родриго прав, — сказал он тихо. — Ты не должна была так делать.
Он резко зашвырнул нож за кусты, и мгновение спустя мы услышали всплеск. Некоторое время Сигнус молча смотрел на Родриго, затем отвернулся и уставился в темноту.
Адела бросилась к котелку и выплеснула остатки похлебки в кусты, затем тщательно вытерла руки о юбку.
— Ты же знаешь, пользоваться ножом убитого — плохая примета, — укорила она Наригорм. — Мало нам бед, хочешь накликать еще?
Она отвесила Наригорм легкий подзатыльник, словно расшалившемуся ребенку. Девочка спокойно уселась на свое место. Казалось, она совсем не обижена, а, напротив, довольна своей выходкой. Почему-то это меня насторожило.
Темнело, и мы все ближе придвигались к костру. Ветер шевелил тростник, вода на отмели плескалась о берег. Иногда тишину прорезали крики хищника,