Маскарад лжецов

возбудив в нем чувство вины, довершить дело, как раньше с Сигнусом. Вчера у нее не вышло, однако Наригорм не остановится, а когда уморит нас, примется за Аделу с Осмондом, а может быть, и за кроху Карвина.
— Но Карвин — не лжец! Разве может невинное дитя лгать? — спросил Осмонд.
— А если дитя зачато во лжи?
Глаза Осмонда расширились, затем краска бросилась ему в лицо, и он опустил голову.
Родриго слишком глубоко ушел в свои мысли и не заметил замешательства Осмонда.
— Зачем ей нас убивать? — воскликнул он раздраженно, но, сообразив, что имеет дело со старым безумцем, продолжил спокойнее: — А Плезанс? Разве волчий вой довел ее до самоубийства?
— Вой заставил ее выдать себя. Почему Плезанс вдруг решила рассказать про то, как была повитухой у волка? Вой, который мы услышали той ночью, дал Наригорм повод завести разговор про волков. Наригорм понимала: если попросить Плезанс поведать ее историю, она может случайно себя выдать. Вспомни свои слова: Плезанс сказала «шейдим» и поняла, что проговорилась.
Родриго покачал головой.
— Откуда ребенку знать об опасности, которую таят в себе слова? Плезанс заботилась о девочке. В просьбе Наригорм не было ничего зазорного. В смерти Плезанс виноват Зофиил. Его резкие слова о евреях наполнили Плезанс непреодолимым страхом.
— Подумай, Родриго, ведь Плезанс и Наригорм путешествовали вместе. Наверняка девчонка давно догадалась, что Плезанс — еврейка, и теперь ей стоило лишь подстроить так, чтобы Плезанс проговорилась. Но этим Наригорм не ограничилась. Своей ворожбой она заставила Зофиила поверить, будто его преследует епископский волк. Ей легко удалось выкрасть потир, до смерти напугав этим Зофиила и заставив его обратить гнев на Жофре. Разве ты забыл, что Зофиил знать не знал, что потир похищен, пока Наригорм якобы не прочла об этом в рунах? Именно тогда Зофиил обвинил твоего ученика в воровстве, заставив Жофре отправиться в город навстречу гибели. Вспомни, ведь именно после слов Наригорм Жофре удрал туда в первый раз! Кажется, ей не терпелось увидеть лик Мадонны? На самом деле Наригорм хотела, чтобы Жофре выдал свои чувства к Осмонду. Да еще она своими словами подлила масла в огонь, понимая, что теперь Зофиил его со свету сживет.
Несмотря на убедительность моей речи, на лицах Родриго и Осмонда читалось недоверие.
— А Зофиил? Кто вынудил его признаться в краже? Наригорм, которая прочла в рунах, что кое-кто вскоре получит по заслугам! Это она подкинула тот мраморный шарик и указала на Зофиила, отлично понимая, что страх заставит его признаться. Вспомни, Родриго, ты говорил мне, что не смог бы убить Зофиила, не будь он священником. Она умело подталкивала тебя к убийству, как некогда натравила Зофиила на Жофре. Если бы его не убил ты, рано или поздно не выдержало бы терпение у Осмонда.
— Неужели ты думаешь, камлот, что подбить меня на убийство под силу неразумному ребенку? — В голосе Родриго звенел гнев. — Я убил Зофиила, и Наригорм тут ни при чем.
Осмонд положил руку на плечо Родриго, словно хотел напомнить другу, что тот имеет дело с выжившим из ума стариком.
— Камлот, пусть все, о чем ты сказал, правда, но, по крайней мере, Наригорм не повинна в смерти Сигнуса.
— А вот и нет! Сигнус считал, что когда-нибудь его культя превратится в крыло, главное — верить. Помните ту ночь, когда мы нашли Сигнуса в повозке и притащили в дом старика Уолтера?
— Помню, — согласился Осмонд, — однако не Наригорм, а Зофиил заставил Сигнуса рассказать свою историю.
— А ты забыл, что случилось потом? Наригорм выдернула перышко из крыла и сказала, что если крыло — настоящее, то новое быстро отрастет. Этого не случилось, а вскоре выпали и остальные перья. Снова ложь, пусть даже Сигнус в нее искренне верил. И снова Наригорм подстрекала Зофиила мучить несчастного юношу, и по ее милости Сигнус каждую ночь слышал шум лебединых крыльев.
Осмонд покачал головой.
— Пусть так, но тогда она просто не ведала, что творит. Наригорм — невинное дитя. Я бы скорее поверил, что за всеми смертями стоит епископский волк. Чтобы замыслить такое, нужны недетский ум и коварство.
Мое терпение лопнуло.
— Да когда вы поймете, что никакого епископского волка нет и в помине! Не знаю, как она этого добилась, но с помощью рун Наригорм собрала нас девятерых и сделала пешками в своей игре. Вряд ли она продумала все наперед — скорее, ей нравилось постепенно выискивать наши слабости. Наригорм было любопытно, что из этого выйдет. Вам не приходилось видеть, как дети играют в шахматы? Взрослые строят планы, а дети бездумно двигают фигуры, однако стоит им обнаружить вашу слабость — и тогда пощады не ждите. Так и Наригорм стравливала нас друг с другом,