Маскарад лжецов

но тут вскочил Родриго.
— Нет, погоди. Я схожу за Жофре. Он один в сарае.
— В сарае! — Зофиил качнулся, словно голова его рвалась к двери, а ноги отказывались ее нести. Надо думать, он всполошился не из-за Жофре, а из-за своих ящиков.
Мне надо было найти слова, чтобы успокоить обоих.
— Если это и волк, то всего один. Дверь в сарай заперта. С Жофре все будет хорошо, если он сам ее не откроет, а он не настолько глуп.
— Кто знает, — сказала старуха. — Последний раз я слышала в наших краях волков, когда была девочкой. Если есть один, должны быть еще. Они всегда охотятся стаями.
Зофиил побледнел.
— Ты точно не слышала волка до сегодняшнего дня?
Вдова надулась.
— Я, может, и старая, но не глухая. Говорю тебе, здесь не было волков много лет. Голодные они, как и все мы, вот и уходят в леса. А дверь-то подопри, пока нас всех не съели живьем.
Сигнус двинулся к двери.
— Ксанф! Она привязана в старом стойле, стены там почти обвалились. Они ее съедят, а она и убежать не сможет!
Зофиил, опередив его, распахнул дверь. В то же мгновение псы вылетели наружу. Сигнус хотел было последовать за ними, но Зофиил схватил его за шкирку, отшвырнул на середину комнаты и захлопнул дверь.
Старуха поднялась на трясущиеся ноги.
— Мальчики мои! — запричитала она, вцепляясь в Зофиила, который задвигал засов. — Моих мальчиков в клочки разорвут!
Возбужденный собачий лай затихал вдали. Плезанс встала и, обняв старуху, усадила ее обратно на скамью.
— Ничего-ничего. Это просто одинокий волк. Если бы их было много, ему бы ответили. Наверное, он старый и больной, стая его прогнала. Он одного запаха собак испугается.
Она ободряюще улыбнулась Сигнусу, который сидел, потирая синяк — второй, полученный им от Зофиила за сегодняшний вечер.
— Не волнуйся, Сигнус, бедный старый волк не нападет в одиночку на крупное животное, особенно на лошадь, только стаей. Вот кур может подушить.
Мне вспомнилось семейство, живущее под мостом, без дверей, которые могли бы сдержать волков. Только бы Плезанс была права!
Зофиил повернулся к Плезанс.
— Так ты разбираешься в волках? Может, отправить тебя наружу — вот и проверим, кого волки предпочитают, кур или людей.
Плезанс покраснела и потупила взор, как всегда, когда хотела сделаться как можно менее заметной.
— А может, мне все-таки следовало выпустить Сигнуса, — продолжал Зофиил. — Все-таки он у нас полуптица.
Заткнув Плезанс рот, фокусник взялся за свое излюбленное занятие — травить Сигнуса — и мог бы предаваться ему долго, если бы Наригорм внезапно не подала голос:
— Плезанс не боится волков.
Зофиил обернулся к девочке, которая сидела, скрестив ноги, на кровати позади нас.
— Тогда она или глупее, чем кажется, или никогда не видела волка.
— Она видела! — сказала Наригорм. — Расскажи им, Плезанс. Расскажи им то, что рассказывала мне.
Плезанс замотала головой и попыталась сильнее вжаться в угол, однако Наригорм настаивала:
— Она как-то приняла роды у волчицы, ведь правда, Плезанс?
— У волчицы! — Лицо Аделы вспыхнуло волнением. — Как такое возможно?
— Пустяки, не о чем говорить.
— Брось, Плезанс, — сказал Зофиил. — Не скромничай. Принять роды у волчицы — не пустяк. Теперь, когда мы уже это знаем, ты должна удовлетворить наше любопытство. К тому же нельзя обижать хозяйку — за ее исключительное гостеприимство следует отплатить хорошей историей. Камлот уже рассказал про волков; ты не сумеешь удивить нас больше.
Тон его вновь был холоден и спокоен, как будто ничего не случилось, однако он продолжал стоять, наклонив голову к двери и прислушиваясь к далекому собачьему лаю.
— Пожалуйста, — принялась упрашивать Адела. — Мы не отстанем, пока не расскажешь.
Плезанс слабо улыбнулась и с явной неохотой начала:
— Когда-то, много лет назад, я была в родных краях повитухой — принимала младенцев и помогала женщинам в родах. Одной моей соседке близилось время разрешиться от бремени, и я пошла в лес за травами для настоя, чтоб облегчить родовые муки.
Адела, подавшись вперед, стиснула руку Плезанс.
— До чего же я рада, что ты примешь моего ребенка. Я раньше так боялась. Я совсем не умею терпеть боль, но теперь, когда знаю, что ты будешь рядом…
— Супротив Божьей воли — облегчать родовые муки, — вмешался Зофиил. — Они — наказание женщине за грех. Господь повелел, чтобы она терпела страдания ради блага своей души.
Он взглянул на Аделу, словно надеясь, что в родах она испытает все муки адовы.
— Ты бы так не говорил, если бы тебе пришлось рожать, — вырвалось у меня. — А теперь дай Плезанс спокойно рассказать