Маскарад лжецов

хожу к мессе. При моей работе не получается ходить так часто, как надо, но когда могу, я хожу. Спроси священника.
— Священник умер от чумы. Заболел в числе первых. Уж понятно, жид-еретик сперва убьет доброго христианина.
— Я ничего ему не делал. Я не видел его несколько недель.
— А говорил, что ходишь к мессе. Так, значит, все-таки не ходишь? Да еще и учеников не пускаешь, верно ведь? Пытаешься развратить их невинные души, увлечь с собой к погибели.
Микелотто снова забился в руках стражников.
— Ты ошибаешься. Не было такого. Я никогда…
— Но ты же запретил им идти в деревню в прошлое воскресенье? — оборвал его продавец индульгенций. — И подмастерью своему велел меня прогнать, чтобы они не купили отпущение грехов.
— Послушай! — Хью протолкался между лошадьми и вышел вперед. — Это я тебя отсюда выставил, чтобы ты не запугивал ребят разговорами о смерти. Хозяин и не знал об этом ничего, пока от меня не услышал. Он тут ни при чем.
Продавец индульгенций торжествующе улыбнулся.
— Хозяин отвечает за все, что делают его подмастерья. И ты же не станешь отрицать, что не пустил их в воскресенье к мессе?
— Это потому, что в деревне чума. Он хотел уберечь их от заразы! — возмущенно проговорил Хью.
— В опасности еще важнее пойти к мессе и очистить душу. А ты говоришь, хозяин хотел спасти их тело, душу же обречь аду. По мне, только жид и может так рассуждать. Уж не обратил ли он и тебя в свою веру?
Микелотто, глядя на Хью, тряхнул головой.
— Довольно, не впутывайся сюда сам. — Потом с обреченным видом повернулся к продавцу индульгенций. — Как мне доказать, что я христианин? Если надо, могу поклясться на кресте.
Продавец индульгенций ухмыльнулся.
— Так я и дам тебе совершить кощунство! Если ты не веришь в Христа, то клятва твоя ничего не значит. Нет, есть другое испытание.
Он метнулся к лошади, вынул из седельной сумы какой-то сверток и принялся медленно и театрально его разворачивать. Микелотто в руках у стражников напрягся всем телом, ожидая, когда увидит орудие пытки. Вокруг столько печей — есть где нагреть железный прут или клещи. Микелотто привык к ожогам, но сколько можно выдержать пытку каленым железом?
Продавец индульгенций кивнул одному из верховых стражников, а когда тот спешился и встал рядом, отдал ему сверток. Стражник подошел к Микелотто и помахал у него под носом содержимым. Мы все облегченно вздохнули: это были всего лишь кусочки тухлого мяса — вонючие, зеленые, но совсем не страшные — не то что пыточные клещи.
— Свинина, — со злобной ухмылкой произнес продавец индульгенций. — Тебе надо всего лишь съесть немного свинины. Жиды и магометане ее есть не могут, а вот для христианина это добрая еда. Если съешь немного свинины и не сблюешь, я узнаю, что ты добрый христианин и отпущу тебя с миром.
— Но мясо тухлое! — в гневе вмешался Хью. — Его никто есть не сможет!
Продавец индульгенций указал на стражника.
— Как, на твой взгляд, это мясо?
Стражник ухмыльнулся.
— Свежайшее! Еще хрюкает.
Продавец индульгенций повернулся к Хью.
— Может быть, тебе не нравится запах, потому что ты тоже не выносишь добрую христианскую свинину?
— Я съем, — обреченным голосом проговорил Микелотто.
— Нет! — взмолился Хью.
— Мне ничего больше не остается.
Два стражника крепко держали стеклодува за руки, пока третий, схватив его за волосы и оттянув голову назад, принялся один за другим закидывать куски ему в рот, не давая даже времени проглотить. Плезанс, обняв Наригорм, зарылась лицом в ее волосы. Под конец и всем нам пришлось отвести глаза. Микелотто держался, сколько мог, но ему не давали даже перевести дух. Его вырвало — как и рассчитывали мучители.
Продавец индульгенций с улыбкой отвернулся.
— Скрутите его и привяжите за лошадью.
Микелотто осел на колени, его неудержимо рвало. Один из учеников, самый смелый, подбежал с фляжкой. Стражник нацелился отшвырнуть мальчика пинком, но продавец индульгенций поднял руку.
— Пусть пьет. Пусть вымоет мясо из желудка. Не хватало только, чтобы он всю дорогу блевал — еще аппетит мне отобьет. К тому же я хочу довести его живым. Если он околеет в дороге, то народ лишится интересного зрелища. Сожжение благотворно воздействует на нравы — люди видят, как крепка власть церкви.
Стражники наконец отпустили Родриго и повернулись к лошадям. Родриго подбежал к продавцу индульгенций, уже сидевшему в седле, и схватил его за руку.
— Этот человек не сделал ничего дурного! Дай ему оправдаться! Ты — служитель Божий и знаешь по совести, что испытание было нечестным. Услышь же, что он говорит!
— Не бойся, добрый человек,