Маскарад лжецов

половину сосны.
— Ансуз, ясень, древо Одина. Он висел на древе девять ночей и познал значение рун.
— Какое отношение это имеет к Плезанс?
Взгляд мой остановился на рунах, пытаясь отыскать, что же от него ускользнуло. Ни раковины, ни пера среди них не было, только незамеченная мною раньше увядшая веточка — стебелек с мелкими желтыми цветками. Стонедужник. Он был перевязан грубой красной нитью, какой повитухи приматывают его к бедрам роженицы, чтобы облегчить роды.
Наригорм вновь опустила взгляд к рунам, словно и не слышала мой вопрос.
Внезапный страх вынудил меня сесть на корточки и заглянуть в льдисто-голубые глаза Наригорм.
— Довольно играть, Наригорм, скажи мне, что с Плезанс. Где она?
Девочка долго смотрела на меня не мигая, прежде чем ответить:
— Плезанс нет в живых.

Мы нашли Плезанс на следующее утро. Хью велел ученикам помочь нам в поисках; один из них и нашел тело. Он был бледен, весь трясся и говорил с трудом, а когда закончил, его вырвало. Только выпив кружку эля, мальчик наконец согласился отвести нас на место.
Мы с Хью, Родриго и Осмондом отправились в лес, оставив Жофре присматривать за Аделой и Наригорм. Примерно через четверть часа, когда у меня уже закрадывалась мысль, что мальчик заплутал или ему и вовсе все примерещилось, он вдруг остановился и указал вперед. Плезанс висела на ветке старого дуба, спиной к нам, однако не узнать ее было нельзя. Мокрая юбка облепила ноги, руки болтались по сторонам, кисти налились кровью и побагровели. Плотное покрывало, без которого она никогда не показывалась, куда-то исчезло, темные волосы мокрыми прядями рассыпались по плечам. Голова была свернута под странным углом.
Она висела в петле из кожаного ремешка, привязанного к длинной веревке. Тело раскачивалось на ветру, и веревка терлась о ветку со звуком, похожим на плач новорожденного. Покуда мы стояли в оцепенении, налетел сильный порыв, и Плезанс развернулась к нам, как живая. Широко открытые глаза, казалось, смотрели прямо на нас. Ученик пронзительно вскрикнул и пустился наутек.
Осмонд первым взял себя в руки. Он залез на дерево и, усевшись верхом на ветку, подполз к веревке, чтобы перепилить ее ножом. Торопиться было некуда: по наклону головы мы видели, что шея сломана. Когда веревка лопнула, Родриго с Хью подхватили тело и уложили на опавшие листья. Незрячие глаза смотрели прямо на нас. Моим первым движением было закрыть их, но веки уже застыли — сказывалось трупное окоченение. Со смерти Плезанс прошло несколько часов.
Шнурок глубоко врезался в шею. Когда Родриго разрезал его и потянул, чтобы снять, мы увидели янтарь, дотоле скрытый под волосами, и лишь тут поняли, что удавка была сделана из подвески, которую носила Плезанс.
— Ей повезло, — сказал Родриго. — Волчий камень переломил хребет. Она умерла мгновенно. Это счастье. Обычно повешенные умирают долго и мучительно.
— Но коли так, значит, ее не втащили на веревке, а столкнули с чего-то высокого.
Осмонд, склонившийся над телом, услышал мои слова и поднял голову.
— Например, с лошади? Может, ее закинули на седло, а потом лошадь отвели в сторону?
Родриго мотнул головой.
— Тогда бы шея не сломалась. Это был резкий рывок. — Он поглядел вверх. — Скажем, если она спрыгнула с ветки.
— Ты думаешь, она повесилась?
Хью, стоящий рядом со мной, шумно выдохнул и перекрестился.
— Бога ради, не говори так, камлот. Уж лучше смерть от чужой руки, чем от своей собственной!
— Может, шею ей сломали сначала, а тело вздернули уже потом, — предположил Осмонд.
— Вряд ли.
Мы чуть не подпрыгнули, услышав сзади голос Зофиила.
— Зачем вешать мертвую? Ясное дело, сама она и повесилась. Такого рода истеричные женщины как раз подвержены приступам черной меланхолии.
Родриго выпрямился и посмотрел на фокусника.
— А где ты прятался всю ночь? Ты что-нибудь знаешь про то, как это случилось?
— С какой стати я должен отчитываться тебе, где был? Я не твой ученик. Но коли уж ты спросил, то я не прятался. Я был в фургоне, оберегал нашу провизию, чтобы ее не разграбили.
— Жаль, что ты не остался и не свел знакомство с продавцом индульгенций, — сказал Родриго. — Вы бы отлично поладили.
Хью переводил взгляд с одного на другого, дивясь их враждебности.
— Может, убийца повесил ее, чтобы подумали, будто она сама себя убила.
— Подмастерье говорит дело. — Зофиил чуть повысил голос. — Кто-нибудь озаботился узнать, где провел сегодняшнюю ночь Сигнус?
Мы переглянулись.
Осмонд проговорил