Маскарад лжецов

она не страшна!
То, что города вдоль южного побережья падают под натиском чумы, как колосья под серпом, казалось самым верным доказательством этого самообольщения: в портах, как известно, кишат чужестранцы, они-то и мрут — верный знак, что Господь проклял все другие народы. А если в порту и умер какой англичанин, то поделом — нечего водить дружбу с иноземцами, покупать любовь их женщин и мальчиков. Англия, истинная Англия, не заслужила такой кары. Как прежде мы убеждали себя, что чума не проникнет на остров, так теперь твердили, что она не выйдет за пределы портов, если не выпускать оттуда иноземцев.
На следующее утро лило так же, как вчера и третьего дня. Дождь загоняет людей в себя. Под дождем никто не смотрит на других; все бредут, пригнувшись и глядя на лужи под ногами. Мы с Родриго и Жофре шли одной дорогой, но не замечали друг друга; мне бы ничего не стоило пройти мимо, если бы юноша не стонал, как готовая отелиться корова, и не останавливался через каждые два шага, чтобы сблевать в канаву.
Родриго что-то говорил строгим голосом и в то же время участливо гладил ученика по спине.
Осторожность вынудила меня прикрыть лицо плащом и, не приближаясь, спросить:
— Он болен?
Кровь Господня! И дернуло же меня заступиться за них перед трактирщиком! Если у мальчишки чума…
Родриго вскинул голову, потом натянуто улыбнулся.
— Нет, камлот, это не болезнь. Просто его желудок непривычен к дешевому вину.
Юноша снова застонал, держась за голову. Глаза его были налиты кровью, лицо — цвета скисшего молока.
— Может, беда не в дешевизне вина, а в его количестве?
Родриго поморщился, но возражать не стал. Юноша согнулся от очередного позыва к рвоте.
— Ты рано вышел, камлот. Далеко путь держишь?
Отвечать ли на такие вопросы? Не люблю обсуждать свои дела с чужаками. Расскажешь, куда идешь, — начнут спрашивать откуда, да из каких ты краев и где твои корни. Что я хочу одного — вырвать эти корни, — никому не понять.
Однако учтивость Родриго подкупала — ему невозможно было не ответить.
— Иду в Норт-Марстон к усыпальнице святого Джона Шорна. Там можно подзаработать, да и от портов подальше.
Городок этот мне случалось навещать и раньше. Самое место, чтобы пересидеть осенние дожди, а то и всю зиму. Только глупцы верили, что чума не распространится в глубь страны. Однако мы думали, что она не достигнет Норт-Марстона, по крайней мере до холодов, а уж с наступлением зимней стужи наверняка пойдет на убыль, как летние лихорадки. Дожить бы до первых морозов, а к Рождеству все само кончится — так говорили многие, и я в их числе.
— А вы куда?
Родриго, как и я прежде, промедлил с ответом, явно не желая открывать всю правду.
— Мы идем в поместье Монсель, это недалеко. Наш господин часто наезжал туда в гости, и мы с ним. Хозяйка дома всегда хвалила нашу игру. Попросимся к ней.
— Только зря время потратите. Говорят, они все переехали в летнее поместье и вернутся не скоро.
Родриго сразу сник. Мне было знакомо это выражение: люди, привыкшие жить на господских харчах, оставшись без покровительства, оказываются беспомощны, словно брошенная в лесу комнатная собачка.
— Вам надо идти на ярмарку, а лучше — в святые места. Ярмарки длятся от силы неделю, а в святых местах всегда людно. Найдите такое, куда стекается много паломников, и заведите дружбу с кем-нибудь из местных трактирщиков. Паломники любят развлечься по вечерам. Играйте военные песни мужчинам, любовные — женщинам и без труда заработаете на сухую постель и горячую еду.
Жофре громко застонал.
— Сейчас тебе тошно думать о еде, но погоди, похмелье выветрится. Как брюхо сведет от голода — застонешь громче теперешнего.
Юноша наградил меня ненавидящим взглядом, прислонился к дереву и закрыл глаза.
— Однако в трактирах наверняка уже обосновались другие менестрели? — спросил Родриго.
— Да не иначе, но ученик твой — малый пригожий, по крайней мере, когда трезв и умыт. — (Добавление необходимое, поскольку сейчас опухшее и злое лицо Жофре было очень далеко от миловидности.) — Если убедишь его обхаживать состоятельных матрон, а не их дочек, без денег не останетесь. Вы оба не в пример лучше обычных нищих музыкантов. Купчихи мнят себя знатными дамами и щедро платят тем, кто умеет им потрафить. Может, вам повезет найти себе новых хозяев. Среди паломников много дворян — у них больше денег на дорогу и больше грехов, которые надо замаливать.
— Как ты думаешь, там, куда ты идешь, мы сумеем пристроиться?
Черт меня дернул сказать, куда я иду. Теперь от них не отвяжешься!
— Туда неделя хода. Я пойду через ярмарки. Вам лучше присмотреть себе что-нибудь поближе.