Эрику с середины года переводят в новую школу, где уже много лет существует странная традиция «Master — Devil» — студент из элиты имеет право выбрать себе из числа остальных студентов «прислугу за все». Она тут же становится Devil, этой самой девочкой на побегушках местного плейбоя Кейна. Он всегда относится с пренебрежением к ней — считает только игрушкой, существующей для выполнения его прихотей, но правда ли это? На самом ли деле он такой отвратительный и грубый? Или за этим стоит что-то большее? И что будет, если кто-то, куда более приветливый и добрый, предложит Эрике поменять хозяина?
Авторы: Amberit
на непередаваемые ощущения его губ на моих губах, его рук на моей груди… его члена во мне…
Полностью зеркального отражения не получилось, потому что из душа выносил меня Кейн — я никогда в жизни не смогла бы поднять его. А вот вытирали мы друг друга оба, и я тоже уделила особое внимание его… хм… месту пониже спины.
— Спокойной ночи, Кейн, — шепнула я, уже лежа в кровати, прижимаясь спиной к его груди.
— Спокойной ночи, любимая, — ответил он, обнимая меня покрепче.
Теплая дремота завладевала мной…
— Эй! Ты что делаешь? — сонно возмутилась я минут через пять.
— Ничего, — спокойно ответил Кейн.
— Как же, ничего? А это что? — я дотронулась до его руки, поглаживающей меня по животу.
— А это я тебя усыпляю, — охотно сообщил он.
— Это теперь так называется? Ааахх, — я простонала, когда его рука — нет, теперь уже обе — сжали мою грудь.
— Конечно, — шепнул он и чуть прикусил кожу на моем плече. — Ты возражаешь?
— Нет… — выдохнула я, выгибая спину, потому что его руки дразнили, массировали, сжимали мои соски. Дыхание стремительно учащалось у нас обоих, Кейн не переставал, скрестив руки и крепко прижимая к себе, играть с моей грудью, даже не предпринимая попыток обратить внимание на другие части тела, отчаянно этого требовавшие. Я с трудом контролировала себя. Потрясающие ощущения, волнами растекающиеся по телу, практически вынуждали меня извиваться, выгибаться, тереться ягодицами о весьма напряженное достоинство Кейна, требуя большего. В положении, в котором я находилась, можно было дотянуться лишь до бедра Кейна, не дальше. Я не могла ни поцеловать его, ни укусить, ни обнять, в конце концов, и цеплялась руками хотя бы за подушку и простыню, если уж не могла добраться до желанного тела любимого, так как мне просто необходимо было за что-то держаться…
— Кейн, — прохныкала я, когда напряжение и желание стали уже совсем невыносимыми. Он мгновенно перевернул меня на живот и сел на мои ноги. Я сжалась на секунду, готовясь к вторжению, но Кейн начал гладить, разминать и массировать мою спину, спускаясь от плеч к пояснице и, наконец, останавливаясь на моей попе. Я, уже и так разгоряченная, сейчас просто таяла под сильными руками, особенно когда его пальцы проникли между моих ног, лаская набухший бугорок.
— Кейн, пожалуйста, — выдохнула я, уже не в силах больше терпеть. Мне просто необходимо было ощутить его внутри, заполнить эту пустоту, настойчиво напоминающую о себе, слиться с ним воедино.
Кейн не стал больше медлить и резким движением скользнул в меня. Мы первый раз занимались любовью в такой позе, и его сильные толчки вызывали неизведанные ранее ощущения. Я укусила свою собственную руку, почувствовав, что сейчас просто начну непристойно орать, как мартовская кошка, и инстинктивно ответила на движения Кейна. Все мысли исчезли, сознание отключилось, все мое существование сейчас было подчинено одному — тому клубку чувств и эмоций, который сформировался в низу моего живота. Кейн не смог долго выдерживать медленный ритм, взялся за мои плечи, усиливая и без того тесный контакт между нашими телами, и ускорился. К финалу мы пришли одновременно, под аккомпанемент нашего тяжелого дыхания и моих полустонов- полупросьб: „Дааа…“.
Кейн рухнул рядом со мной, обнимая меня за плечи, и, слегка успокоившись, прошептал:
— Разве я не усыпил тебя?
— О дааа… — единственное, что я смогла ответить.
Отключилась я почти мгновенно.
Утром мы вернулись к прежней жизни. Ну, почти прежней. Завтрак, школа, уже редкие взгляды и шепот соучеников, серьезный и настороженный Кейн, его рука на моем плече, прижимающая меня к твердому телу, ланч в компании родственников, возвращение домой, иногда вместе, иногда по отдельности — тогда меня провожал Дерек, — вечера наедине с Кейном, заканчивающиеся феерическим сексом (без презерватива — мы оба пришли к выводу, что без него можно обойтись, так как укол уже должен действовать, а если учесть, что мысль о чертовой резинке просто терялась где-то там, далеко…) Все это было почти так же, как и раньше. Почти. Потому что теперь во взглядах Кейна, обращенных на меня, я замечала нечто новое, то, чего там не было раньше — любовь. Даже при общем суровом выражении его лица в синих глазах светились нежность и тепло. Их было трудно уловить, да мало кто вообще осмеливался внимательно смотреть в глаза Кейну Грейсону, но я и, скорее всего, Кэтрин видели это.
Наше поведение на балу не вызвало особых сплетен. Все посчитали, что я, отпущенная на один вечер, воспользовалась своей свободой, Кейн, соответственно, вел себя, как хотел — то есть напился и целовался в баре с кем попало, после чего мы
