Эрику с середины года переводят в новую школу, где уже много лет существует странная традиция «Master — Devil» — студент из элиты имеет право выбрать себе из числа остальных студентов «прислугу за все». Она тут же становится Devil, этой самой девочкой на побегушках местного плейбоя Кейна. Он всегда относится с пренебрежением к ней — считает только игрушкой, существующей для выполнения его прихотей, но правда ли это? На самом ли деле он такой отвратительный и грубый? Или за этим стоит что-то большее? И что будет, если кто-то, куда более приветливый и добрый, предложит Эрике поменять хозяина?
Авторы: Amberit
Но Эрика боялась разговора с матерью так, словно неверный ответ мог привести ее на эшафот.
Первый же вопрос миссис Эванс поставил мою девушку в тупик. Взглянув на несчастное лицо Эрики, подыскивающей слова для того, чтобы пояснить, почему на двери ванной нет защелки, я быстро придумал идиотскую розово-сопливую историю про влюбленного студента. На мой взгляд, поверить в это было невозможно, поэтому я, не давая опомниться миссис Эванс, перевел разговор на другое.
— Эрика не познакомила нас, миссис Эванс. Меня зовут Кейн Грейсон. Я парень Эрики.
— Зови меня Энн, — ответила мать Эрики.
Моя девушка, спохватившись, предложила что-нибудь приготовить. Энн отказалась, однако Эрика, явно пытаясь потянуть время, как ребенок, который не хочет делать уроки и все время находит себе новое занятие, поджарила яичницу, налила всем кофе, и, наконец, мы сели за стол.
Допрос начался именно так, как я и предполагал.
— И как давно вы вместе?
Эрика жалобно посмотрела на меня и вздохнула, всем видом показывая — началось. Я ответил вместо нее:
— Практически с самого начала. С того момента, как Эрика приехала в школу.
— Только не говорите мне, что вы влюбились друг в друга с первого взгляда, — мрачно сказала Энн.
Я бросил взгляд на Эрику. Можно ли сказать, что мы влюбились с первого взгляда? Да нет, наверное. И даже не со второго. И вообще, я понял, что люблю ее уже после того, как… Я оборвал свои воспоминания.
— Нет, боюсь, этого мы вам не скажем. Так получилось, что по оплошности администрации Эрику после приезда поселили ко мне. Пока ей искали отдельную комнату, мы… — я хотел сказать „влюбились“, но подобрал другое слово, — привыкли друг к другу и уже не захотели расставаться.
Зря я это сказал. Лучше было бы признаться сразу, что мы начали спать друг с другом, потому что не представляли жизни по отдельности — романтическая чепуха, которая так нравится женщинам. Теперь же я получил по полной программе. Меня обвинили в совращении, соблазнении деньгами и шмотками, в использовании Эрики в качестве домашней прислуги и содержанки, в том, что я запугал бедную несчастную девочку и не даю ей рта открыть. Ну, возможно, частично это было правдой. Частично. И в самом начале. Сейчас наши отношения давно вышли за рамки Мастера — Девила. Я сохранял хладнокровие, хотя это и нелегко сделать, когда тебя обвиняют, по крайней мере, в половине смертных грехов.
— Десять дней, — вдруг сказала Эрика. Я удивленно посмотрел на нее. Почему она вмешалась? Я ответил бы и сам, не вижу в этом особой проблемы. Но Эрика продолжала. — Я легла в его постель через десять дней. И могу точно сказать, что ни шмотки, ни кошелек не были тому причиной. Тело — ну здесь я не могу с тобой не согласиться. Оно привлекло меня со второго взгляда.
— Почему со второго? — я сам не понял, оскорбился или просто удивился, или это была смесь данных эмоций, приправленная зернышками смущения.
Эрика, улыбнувшись, пояснила, причем скорее мне, чем своей матери.
— Потому что первый мой взгляд упал на его лицо.
Я успокоенно рассмеялся. Миссис Эванс — Энн — тоже.
— Но, когда я оказалась у него в койке, как ты, мам, выражаешься, то уже несколько дней была точно убеждена, что люблю его.
Вот это было уже интересно. Я точно помнил, когда понял, что люблю Эрику — после просмотра той ужасной видеозаписи, сидя в одиночестве на скамейке, окруженный только падающими снежинками. Само это чувство, похоже, зародилось раньше, еще до изнасилования. Но мне казалось, что Эрика не могла влюбиться в меня тогда, и это произошло уже позже, когда я перестал вести себя, как идиот.
„А ты перестал?“ — ухмыльнулся внутренний голос. Я мысленно показал ему кулак, возвращая на лицо маску невозмутимости. Миссис Эванс — ну не могу я называть ее Энн — тоже была заинтригована словами Эрики.
— Очень интересно… Не хочешь поделиться этими счастливыми воспоминаниями?
— Эрика, — напомнил я. На волне нахлынувших эмоций она могла высказать несколько больше, чем хотела. Моя любимая только улыбнулась.
— Все в порядке. Не думаю, что маме очень интересно выслушивать описание нашей первой ночи. Ей просто хочется знать, как и положено хорошей матери, каким образом дочь нашла свое счастье. Правда, мам?
Ну хорошо. В таком случае мне тоже очень интересно узнать, что скажет Эрика. И попробовать сравнить это с собственными наблюдениями. Для себя я прикинул, что она влюбилась в меня в момент нашего первого поцелуя.
И оказался неправ.
Эрика начала издалека, сообщив про наличие у меня сестры, про наше совместное посещение боулинга… Я напрягся.
— А потом, пойдя в туалет, я наткнулась на группу не совсем трезвых парней,
