Мастера детектива. Выпуск 3

племянницами и племянником.
– Но послушайте! – Щеки Тимоти возмущенно порозовели. – Ведь я ближайший родственник – единственный брат!
Мистер Энтуисл подробно изложил условия завещания Ричарда Эбернети, осторожно напомнив Тимоти, что он располагает его копией.
– Вы ведь не думаете, что я разбираюсь в юридическом жаргоне? – сердито сказал Тимоти. – Когда Мод вернулась с похорон и рассказала мне о завещании, я не мог в это поверить – думал, что она ошиблась. Женщины вечно все путают. Даже лучшая из них, Мод, ничего не смыслит в финансах. По–моему, Мод не понимает, что, если бы Ричард не умер, нам бы пришлось отсюда убираться!
– Я уверен, что если бы вы обратились к Ричарду…
Тимоти разразился похожим на лай, неприятным смехом.
– Это не в моем стиле. Отец оставил каждому из нас вполне приличную долю своих денег – на случай, если мы не захотим участвовать в семейном бизнесе. Я не захотел. По мне, душа выше мозольного пластыря, Энтуисл! Ричард был недоволен моей позицией. Ну, со всеми налогами, снижением дохода и прочими вещами сводить концы с концами было нелегко. Мне пришлось реализовать значительную часть капитала. Однажды я намекнул Ричарду, что содержать это место трудновато. Он посоветовал нам найти жилье поскромнее, добавив, что для Мод это явится экономией труда, ничего себе термин – «экономия труда»! Нет, я не мог обратиться к Ричарду за помощью. Но должен вам сказать, Энтуисл, что все эти хлопоты скверно отразились на моем здоровье. Человека в таком состоянии следует ограждать от беспокойства. Потом Ричард умер, и я, естественно, очень расстроился – как–никак он мой брат, – но при этом я не мог не испытывать облегчения относительно перспектив на будущее. Теперь горизонт чист. Можно покрасить дом, нанять пару хороших садовников – за приличное жалованье их нетрудно подыскать, – заново посадить розовый сад и… О чем это я?
– О ваших планах на будущее.
– Да–да, но мне не следует докучать вам этими разговорами. Что меня по–настоящему обидело, так это условия завещания Ричарда.
– В самом деле? – Мистер Энтуисл выглядел удивленным. – Они оказались не такими, как вы ожидали?
– Разумеется! После смерти Мортимера я, естественно, рассчитывал, что Ричард все оставит мне.
– А он когда–нибудь… э–э… намекал вам на это?
– Прямо он никогда этого не говорил. Ричард был скрытным человеком. Но он приезжал сюда, вскоре после смерти Мортимера, поговорить о семейных делах. Мы обсуждали молодого Джорджа, девушек и их мужей. Ричард хотел знать мое мнение, но я не так уж много мог ему сказать. Я ведь инвалид, прикован к дому, так что мы с Мод как бы отрезаны от мира. Хотя, по–моему, обе девушки вышли замуж на редкость неудачно. Ричард советовался со мной, как с будущим главой семьи, и у меня были все основания предполагать, что контроль над деньгами перейдет ко мне. Ричард, безусловно, мог доверить мне заботу о младшем поколении и бедняжке Коре. Черт возьми, Энтуисл, я ведь последний Эбернети, и контроль над состоянием должен был перейти в мои руки!
Разбушевавшись, Тимоти отшвырнул плед и выпрямился в кресле. В нем не ощущалось никаких признаков болезни и слабости. Мистеру Энтуислу Тимоти казался абсолютно здоровым, хотя, возможно, чрезмерно возбудимым человеком. Более того, старый адвокат отлично понимал, что Тимоти всегда тайно завидовал Ричарду, его силе характера и твердой деловой хватке. Когда Ричард умер, Тимоти возрадовался, что наконец–то получит возможность контролировать судьбы других.
Но Ричард Эбернети не дал ему этой возможности, очевидно придя к такому решению после долгих размышлений.
Внезапно в саду послышалось мяуканье. Тимоти вскочил с кресла, подбежал к окну, поднял раму, схватил большую книгу и с воплем «Заткнитесь, вы, там!» запустил ею в кошек.
– Мерзкие твари, – проворчал он, вернувшись к своему гостю. – Портят клумбы, и к тому же я не выношу их мяуканья. – Тимоти снова сел и осведомился: – Хотите выпить, Энтуисл?
– Не сейчас. Мод только что угостила меня великолепным чаем.
– Мод свое дело знает, – проворчал Тимоти. – Только дел у нее чересчур много. Ей приходится даже копаться в нашей допотопной машине – она уже разбирается в ней не хуже механика.
– Я слышал, у нее произошла поломка по дороге с похорон?
– Да. У Мод хватило ума позвонить домой, чтобы я не беспокоился, но наша приходящая уборщица так записала сообщение, что в нем ничего нельзя было понять. Я как раз выходил подышать воздухом – доктор посоветовал мне это, когда я в силах, – а вернувшись, обнаружил вот такие каракули: «Мадам сожалеет машина сломалась должна остаться на ночь». Естественно, я решил, что она осталась в «Эндерби», позвонил туда