Мастера детектива. Выпуск 3

а потом назначил им поближе к вечеру прийти на «экспертизу». Я не уточнял, какого рода. Если мне удастся заставить Делорес изменить свои показания в присутствии свидетелей, обвинение в совращении отпадет само собой. А остальное будет уже легче.
Впервые с начала разговора Сэм испытал желание помочь делу.
– Вирджил, а что, если тебе попытаться выяснить, кто этот ее парень? Я, конечно, понимаю, тут масса сложностей.
– Спасибо, Сэм, – сказал Вирджил. – Пожалуй, я уже знаю ответ.
***
Когда Биллу Гиллспи доложили, что Вирджил Тиббс хочет его видеть, он решил: пусть–ка подождет несколько минут, просто чтобы знал свое место. Достаточно, по его мнению, продержав Тиббса за дверью, он включил селектор и сказал, что тот может войти. Из–за этой задержки Тиббс не успел еще скрыться в кабинете Гиллспи, как в проходной показалась Дьюна Мантоли, сопровождаемая Джорджем Эндикоттом.
Эндикотта не очень–то радовал этот поход, но он понимал, что имеет дело с очень решительной особой, и пусть лучше уж разговор с Гиллспи произойдет при нем, по крайней мере он сможет хоть как–то направить беседу.
– Нам хотелось бы повидать мистера Гиллспи, – объяснил Эндикотт, подходя к столу дежурного. – Он свободен?
Пит, прекрасно понимающий, что говорит с членом городского совета и богатейшим гражданином Уэллса, немедленно отозвался:
– Можете пройти прямо в кабинет. У шефа никого нет, кроме Вирджила.
Они прошли через холл, и Джордж легонько постучал по открытой двери. Гиллспи вскинул глаза.
– А, входите, – сказал он, узнав Эндикотта, и тут же вскочил при виде Дьюны, показавшейся на пороге вслед за своим спутником.
– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласил Гиллспи после того, как был представлен девушке. – Вирджил, ступай отсюда, я поговорю с тобой в другой раз.
Тиббс не двинулся с места.
– То, что я должен сказать, мистер Гиллспи, чрезвычайно важно. И пожалуй, даже хорошо, что мисс Мантоли и мистер Эндикотт будут присутствовать при этом разговоре.
Гиллспи поднял кулак, собираясь шмякнуть им по столу. Он не потерпит возражений ни от кого, и в первую очередь от человека низшей расы, от ниггера, от цветного! Эндикотт оценил ситуацию и поспешно сказал:
– Это звучит интересно. С вашего разрешения, Билл, я бы не прочь послушать, что скажет мистер Тиббс.
– Мне бы тоже очень хотелось, – добавила Дьюна.
Гиллспи был загнан в тупик. Поклявшись в душе жестоко расправиться с Тиббсом, как только они останутся наедине, он смирился с временным поражением.
– Как вам угодно, мистер Эндикотт.
Все уселись.
– Прежде чем начать, – сказал Вирджил, – я бы хотел попросить, чтобы при этом присутствовал мистер Вуд. – Он посмотрел на шефа. – Очень вероятно, что мистеру Гиллспи понадобится задать ему кое–какие вопросы.
Чувствуя себя пойманным в ловушку и кипя от злости, Гиллспи включил селектор и отдал приказание; не прошло и минуты, как в кабинет ввели Сэма Вуда. Гиллспи молча кивнул на стул, и Вуд сел. Вторым кивком шеф отпустил Арнольда, сопровождавшего арестованного. Все еще едва сдерживаясь, Гиллспи повернулся к Тиббсу и вперился в него хмурым взглядом.
– Ну ладно, Вирджил, надеюсь, из этого будет какой–нибудь толк.
Привычным жестом Тиббс крепко сплел пальцы. Секунду–другую он вглядывался в них и только потом заговорил:
– Я хотел бы начать с личности молоденькой женщины, Делорес Парди. – Он поднял глаза. – Мисс Парди – дочь очень неразвитого, серого человека, чье образование и умственный уровень оставляют желать много лучшего. Я незнаком с ее матерью, но обстановку, в которой жила и живет мисс Парди, мягко говоря, трудно считать здоровой.
– Это для меня не новость! – влез Гиллспи.
Тиббс выдержал секундную паузу и продолжал:
– Делорес Парди восемнадцать лет. Но она старается сойти за шестнадцатилетнюю, потому что отстает в школе на два года и боится стать предметом насмешек. Поскольку ей уже исполнилось восемнадцать, это снимает вопрос об уголовной ответственности за совращение малолетней и возможность судебного преследования отпадает сама собой. Далее, поведению мисс Парди свойственна одна характерная черта, которая совершенно отчетливо прослеживается в свидетельствах, занесенных в полицейские протоколы. Она эксгибиционистка. В силу определенных причин она зафиксирована на идее, что ее тело обворожительно–прекрасно и каждый, кто его видит, я имею в виду – каждый мужчина, должен испытывать неудержимый трепет. Это довольно типично для девушек ее возраста, которые чувствуют себя в том или ином отношении ущемленными со стороны общества. И вот им кажется, что они могут наверстать