Мастера детектива. Выпуск 3

глаз от Делорес, будто ничего и не было сказано. Наконец она очнулась, вновь разгладила юбку и впервые проявила какие–то признаки смущения.
– Ну, – медленно заговорила она, – он и впрямь малый что надо. Я–то никогда с ним не встречалась, но разговоры слыхала. Он на хорошей службе, у него положение и машина, и я о нем подумывала. Мне думалось, может, я ему понравлюсь. Особо потому, что, я слышала, у него нет своей девушки.
– Я его девушка, – сказала Дьюна.
Сэм изумленно и недоверчиво вскинул на нее глаза.
Делорес тоже уставилась на Дьюну. Наконец она отвела взгляд и с потерянным видом повернулась в сторону Гиллспи. Она была до того ошеломлена, что казалось, дотронься до нее, и она рухнет.
– Моя девочка не для него, он слишком стар, – заявил Парди.
Билл Гиллспи принял решение:
– Раз уж вы оба пришли с заявлением, которое снимает подозрение с мистера Вуда, мы будем считать инцидент исчерпанным, насколько это касается нашего делопроизводства. Но это не значит, что мистер Вуд не может возбудить дело за ущерб, нанесенный его репутации, а я думаю, он, скорее всего, так и сделает.
– Я не собираюсь возбуждать никакого дела, – сказал Вуд.
Парди повернулся к дочери.
– Пошли домой, – скомандовал он и встал.
Делорес поднялась следом. В дверях она обернулась и попыталась улыбнуться Сэму.
– Я и вправду извиняюсь, – сказала она.
Сэм вспомнил, что он джентльмен, и вскочил со стула. Так же поступил и Тиббс. Эндикотт остался сидеть. Не добавив ни слова, семейство Парди покинуло кабинет.
Прошло несколько секунд, прежде чем оставшиеся пришли в себя и напряжение, царившее в комнате, несколько разрядилось.
– Ну а теперь что? – спросил Гиллспи.
– Давайте закончим с делом мистера Вуда, – ответил Тиббс. – У вас остались какие–нибудь сомнения, которые препятствуют освободить его из–под ареста?
– Да, – отозвался Гиллспи. – Я хочу услышать от него, откуда он взял шестьсот долларов наличными, чтобы до конца выплатить стоимость своего дома.
Сэм не успел открыть рта, как вновь заговорил Тиббс:
– Пожалуй, я могу ответить за мистера Вуда. В банке вам сообщили, какую сумму он отсчитал наличными, но не уточнили, что это была за наличность.
– Наличность есть наличность, – изрек Гиллспи.
– В данном случае это не совсем так, – возразил Тиббс. – Когда я поинтересовался в банке, мне сказали, что почти вся сумма была монетой – четвертаками, пятидесятицентовиками и даже пятаками. Там было и несколько бумажек, но самая большая из них – это пять долларов.
В темноте, окутывавшей дело Вуда, забрезжил свет.
– Что же, он копил, это ты хочешь сказать? – спросил Гиллспи.
– Совершенно верно, – ответил Вирджил. – Хотя это и не самое мудрое решение – ведь он мог положить деньги под проценты и ему набегало бы около восемнадцати долларов в год, не говоря уж о том, что так гораздо спокойнее. Я думаю, он копил на свой дом с того самого дня, как поступил в полицию. Наверное, из тех денег, которые оставлял на карманные расходы.
– Я старался откладывать по пятьдесят центов в день, – уточнил Сэм.
– На самом деле у вас выходило немного больше – около четырех долларов в неделю, – сказал Тиббс. – Но все–таки почему вы не клали их на свой текущий счет?
– Просто боялся истратить. Это были деньги на дом. Я держал их отдельно и ни разу не взял ни одного пятака.
– Ну, как бы там ни было, этот вопрос тоже, по–моему, ясен, – сказал Тиббс, обращаясь к Гиллспи. – Надеюсь, теперь мистер Вуд свободен.
Прежде чем ответить, Гиллспи посмотрел по сторонам. Казалось, из здоровенного шерифа вышибли дух.
– Пожалуй, что да, – проговорил он.
– В таком случае, – продолжал Вирджил, – я бы попросил вас восстановить его в служебных обязанностях и сделать это немедленно, чтобы уже сегодня ночью он мог выйти на обычное дежурство.
– Сегодня мне бы хотелось побыть дома, – сказал Сэм.
– Очень важно, чтобы нынешней ночью именно вы вели машину, – ответил Вирджил. – И если не возражаете, я тоже поеду с вами. – Тиббс повернулся к Гиллспи:
– Готов дать вам любую гарантию, – объявил он, – что, если не произойдет ничего чрезвычайного, еще до рассвета мистер Вуд арестует убийцу Мантоли.

Когда Сэм Вуд вышел на улицу, его охватило острое ощущение, что все пережитое было просто–напросто дурным сном. Беспредельная ярость, возмущение и беспомощность, которые он испытывал прежде, бесследно исчезли. Сэм словно оказался в той самой точке существования, откуда началось его кошмарное сновидение.