Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
ниспадали на плечи. Девушка была высокая и худенькая. Моя мать назвала бы ее долговязой.
— Доцент Бакке? — спросила она.
— Да.
— Я дочь полковника Лунде. Разрешите, я возьму ваше пальто. Добро пожаловать!
«Дочь полковника Лунде». Но ведь есть же у нее имя! И тем не менее она представилась как «дочь полковника Лунде». Я начал понимать, кто полновластный хозяин в этом большом мрачном доме.
Девушка провела меня через просторный нетопленый холл. Я успел лишь заметить голову лося на одной из стен. Затем мы вошли в гостиную.
Гостиная была безупречной.
Молниеносно перебрав в уме несколько поколений и стилей, я пришел к выводу, что ее, вероятно, обставили еще бабушка и дедушка полковника Лунде. Мебель, обитая плюшем, поражала обилием извилистых линий. И только расположение ее выпадало из стиля: ни один шкаф, ни один стул, ни один диван не стояли здесь углом. Должно быть, военный педантизм полковника Лунде оказался сильнее его почтения к предкам.
Посреди комнаты за круглым столом красного дерева сидели в плюшевых креслах три человека. Они поднялись из–за стола, и я, сделав круг, по очереди поздоровался с каждым.
Сначала я пожал руку Люси. Она совершенно не вписывалась в интерьер полковничьего дома. На ней было платье с блестками, слишком узкое и слишком короткое. Волосы, зачесанные кверху, закручивались на макушке пергидрольными кудельками. На одном чулке спустилась петля. Я поблагодарил ее за приглашение к обеду.
Затем я поздоровался с чудаковатой пожилой сестрой полковника Лунде. Она была в точности такая же, какой я ее помнил с детства. Маленькая, щуплая, серенькая. Во всем ее облике было что–то непонятное и нелепое.
Я поблагодарил за приглашение к обеду.
После этого я поздоровался с полковником Лунде.
Он был в точности такой, каким я его помнил с детства. Прямой как палка, хотя и малорослый, худощавый и крепкий, с резкими чертами тонкого смуглого лица. Изменилось только одно: густые черные волосы стали седыми. Но они нисколько не поредели.
Я поблагодарил за приглашение к обеду.
Подали суп из шпината с яичными клецками, жаркое из телятины и сладкий пудинг. Обед был таким же традиционным, как и старый дом. Я сидел за столом, и мне казалось, будто я снова стал маленьким и пришел на воскресный обед к моей бабушке. Но тут я должен оговориться.
Обеды у бабушки были мирные, уютные, овеянные ленивой воскресной полудремой. А этот обед не был ни мирным, ни уютным. Я пытался понять, откуда исходят волны нервного напряжения.
Возможно, они исходили от меня, Я недоумевал, почему спустя столько лет меня — в качестве единственного гостя — вдруг пригласили в этот дом. Возможно, нервозность создавала сама хозяйка. Она сильно поблекла за это время, как часто блекнут блондинки. Но в глазах ее горел прежний огонек: казалось, она по–прежнему настороженно что–то высматривает, то и дело окидывая взглядом людей, собравшихся за столом.
Сухая четкая речь полковника Лунде по–прежнему звучала как хорошо смазанный пулемет. Но сплошь и рядом он терял нить разговора.
Его чудаковатая сестрица никак себя не проявляла. Точнее, время от времени она издавала односложные реплики вроде «да» или «нет», неизменно выражая согласие с высказываниями собеседников.
Дочь полковника Лунде очень заинтересовала меня. Она обслуживала нас ловко и бесшумно. В промежутках, присаживаясь к столу, молча ела. Я вспомнил ее мать — благовоспитанную даму. Худенькая долговязая девчушка была такой же благовоспитанной, а это свойство редко встречается в наши дни.
Мы не разговаривали, а вели беседу, О погоде, о выборах и опять о погоде. Вот уже прошла первая неделя января, а снега все нет и нет. Может быть, для Управления по эксплуатации шоссейных дорог это весьма удобно? Все согласились, что для управления это весьма удобно. И все это время ангельские голубые глаза тревожно оглядывали нас.
Я с облегчением вздохнул, когда обед кончился и в библиотеке подали кофе.
— Сахару, сливок?
— Нет, благодарю, я пью черный кофе, — сказал я.
— На улице потеплело… и небо заволокло… может быть, выпадет снег…
— Да, может быть…
Я выпил кофе, который налила мне высокая худенькая дочь полковника Лунде. Позвякивали чашки, и мы снова заговорили об Управлении по эксплуатации шоссейных дорог.
— Виктория!.. — позвал полковник Лунде.
— Да, папа?
Виктория. Значит, ей дали имя матери.
— Ты можешь идти мыть посуду. Сделай книксен и скажи «до свиданья» доценту Бакке.
Господи боже мой! Девушке наверняка уже семнадцать лет, а ей велят сказать «до свиданья» и сделать книксен. Мне хотелось знать, как она на это отреагирует.
