Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
и тут — словно кто–то нажал кнопку или отвернул кран — Люси опять заплакала в три ручья.
Я разбираюсь в женских слезах: с первого взгляда было ясно, что эти непритворные.
Мне снова пришлось пустить в ход мой носовой платок. Я извлек его из кармана и протянул Люси.
— Могу я на тебя положиться, Мартин?
— Можешь.
— Ты, наверное, удивляешься, почему я здесь.
Я удивлялся не столько, почему она оказалась здесь, сколько тому, как она сюда попала.
— Как ты сюда вошла, Люси?
— Я давно уж присматривалась к твоим ключам. Однажды на Холмеиколлосене ты оставил их на своем ночном столике, Я сняла слепок с ключей, а потом положила их на место. Это было легче легкого.
Она совершенно успокоилась.
— Ты что–нибудь ела, Люси?
— Я поела фрикаделек. У тебя уйма консервных банок, Мартин, и все сплошь рыбные фрикадельки.
— Я люблю рыбные фрикадельки, — сказал я.
— Но больше я ничего не ела, А выйти я боюсь. Налей мне, пожалуйста, еще немножко кофе, Мартин.
Я налил ей еще чашку кофе.
— Ты спросила, можешь ли ты на меня положиться, Люси. Я ответил, что можешь. Но я тоже кое о чем хочу тебя спросить. Зачем ты здесь прячешься?
Она бросила на меня взгляд поверх своей чашки. Рукава моей пижамы были слишком длинны для ее рук. Глаза у нее не были подведены, губы не накрашены, непричесанные белокурые волосы распустились по плечам — и право же никогда еще она не была так хороша.
— Потому что не хочу, чтобы меня арестовала за убийство, — сказала она.
В ее голосе не было никакого наигрыша, она говорила совершенно искренне, она просто констатировала факт.
— С чего вдруг тебя арестуют за убийство, Люси?.
Она улыбнулась.
— Я не такая дурочка, как ты считаешь, Мартин. И как считают все остальные. Я уверена, что Карл–Юрген обнаружил на револьвере отпечатки пальцев. И уверена, что мои. Я всегда понимала, что все это направлено против меня.
— Да, Люси, отпечатки пальцев твои.
В ее глазах снова заметался страх.
— А то, чем стукнули фрёкен Лунде… Наверняка там тоже нашли отпечатки моих пальцев?..
— Я могу позвонить Карлу–Юргену и спросить.
— О нет, Мартин!.. Нет… ведь ты мне друг, Мартин… не выдавай меня им.
Она выронила чашку из рук. Кофе растекся по ковру. Я наклонился и подобрал чашку.
— Я должен позвонить Карлу–Юргену, Люси. Полиция не может тратить время на бесплодные поиски. У нее есть дела поважнее.
— А ты обязательно должен им сказать, что я здесь, Мартин? — Голос ее звучал тихо и жалобно.
— Не знаю.
Я подошел к письменному столу, где стоял телефон, и позвонил Карлу–Юргену на квартиру.
— Это я, Мартин. Я нашел Люси Лунде.
— Где она?
Я помолчал.
— Должен ли я отвечать тебе на этот вопрос, Карл–Юрген?
— Смотря по обстоятельствам. Считает ли она, что ей угрожает опасность?
— Да. Именно так она считает.
Несколько мгновений на другом конце провода молчали.
— Согласно Уголовному кодексу человек, считающий, что ему угрожает опасность, скрываясь, не совершает ничего противозаконного, даже в том случае, если знает, что его разыскивает полиция. Я хочу сказать, что упомянутое лицо не обязано обнаружить свой тайник и само отдать себя в руки властей.
Ох уж этот мне ходячий свод законов! Пунктуален до тошноты!
— А ей угрожает опасность, Карл–Юрген?
— В какой–то мере да. Ей угрожает опасность быть арестованной за покушение на убийство.
— Знаю Отпечатки на револьвере…
— Мартин, я тебе кое–что скажу. Но, если она поблизости, не подавай виду.
Я сделал каменное лицо и уставился на картину, висевшую над камином.
— Слушаю, — сказал я.
— Из лаборатории прислали отвертку, которая должна была стать орудием убийства фрёкен Лунде. На ней те же самые отпечатки. Отпечатки пальцев фру Люси Лунде.
Я таращился на картину над камином. Работа Тюгесена. Тонкая живопись. Нежные золотисто–серые тона. Пейзаж с поблекшими деревьями, розовой стеной и белой пыльной дорогой.
— Можно ей остаться здесь, Карл–Юрген?
— Пожалуй… пожалуй, да. Ты сказал «здесь». Она что же, у тебя в квартире?
Кретин я этакий — как всегда, проболтался!
— Пусть остается там, где она сейчас. Пожалуй, хорошо, что она там, Я боюсь за нее — слишком сильные против нее улики. Слишком назойливо очевидные. Пусть она даст тебе слово, что не будет ничего предпринимать, — меня даже устраивает, что она там, где она сейчас. Я пошлю человека наблюдать за твоим домом.
— Спасибо, Карл–Юрген.
— Спокойной ночи.
Я стоял, глядя на мрачный дом полковника Лунде.
Спустился вечерний сумрак — дом,
