Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
точно гигантский ящик, громоздился на безобразном фундаменте, да торчала нелепая башня, выстроенная ради единственной цели — любоваться окрестным видом.
Колеблемые слабым ветерком ощетинившиеся ели казались зловещими живыми тенями. Их ветви — дряблые мохнатые лапы — протягивались к дому, словно пытаясь его задушить. В саду лежал грязный талый снег.
Далеко внизу у фьорда светились огни города. Но дом полковника Лунде был почти полностью погружен во мрак. Люси обычно забывала тушить в комнатах свет. Но сейчас Люси не было. Огонь горел только в гостиной. Усилием воли я заставил себя войти в дом.
В гостиной сидел полковник Лунде и раскладывал пасьянс. Он постарел на много лет.
Я передал ему привет от моей матери.
— От вашей матери?.. Ах да, верно. Как она поживает?
— Спасибо, хорошо. А что полиция? Она, конечно, уже побывала здесь?
Он положил восьмерку пик на десятку.
— Восьмерку надо класть на девятку, полковник Лунде.
— На девятку? Да, да… конечно… вы правы…
Он положил восьмерку обратно в колоду. На меня он даже не взглянул. Он говорил, не отрывая глаз от карт.
— Да, полиция побывала здесь. Приезжал сам инспектор Халл. Они перевернули вверх дном комнату моей жены…
В первый раз он назвал Люси своей женой.
— Простите меня, полковник Лунде… я хочу задать вам нескромный вопрос… Чего вы больше всего боитесь? То есть… Словом, боитесь ли вы убийцы, или боитесь за свою жену?
Он ответил не раздумывая, без колебаний:
— Я боюсь за свою жену… боюсь, чтобы с ней не случилось несчастья.
— А где остальные? — спросил я. — Фрёкен Лунде и Виктория?
— Не знаю.
Казалось, будто с исчезновением Люси рухнула одна из стен его дома.
— Я пойду побеседую с ними, — сказал я.
Он по–прежнему не поднимал глаз от карт.
— Полиция уже расспросила их обо всем, о чем только можно, — сказал он.
— Понимаю. Я просто хочу поздороваться с ними и… сообщить… сообщить, что я вернулся…
Фрёкен Лунде я нашел в кухне. Она чистила серебро. Не совсем подходящий час для такого занятия.
— Добрый вечер, фрёкен Лунде. Моя мать просила передать вам поклон.
— Спасибо. Мы с ней не виделись много лет.
Она отложила в сторону начищенную ложку, обмакнула тряпочку в порошок и принялась за другую ложку.
Она долго и тщательно терла ложку. Потом подняла на меня глаза.
— Скажите, фрёкен Лунде, вы не скучаете по жене полковника Лунде?
— По его жене? Вы имеете в виду Люси?
— Да.
— Нет. Я не могу сказать, что я по ней скучаю. Но атмосфера в доме мне не нравится.
— Почему же?
Собрав ложки, она аккуратно разложила их в ряд одну возле другой. Потом пододвинула к себе вилки. При этом она смотрела на меня в упор. Карие глаза на узком личике не выражали ровно ничего.
— Доцент Бакке, в нашем доме живет убийца!
Я и сам так думал, и все равно странно было услышать это из уст маленькой фрёкен Лунде. Она по–прежнему удивляла меня своей манерой сухо констатировать факты. Ведь она всегда казалась тенью полковника Лунде. Тенью, повторяющей, как эхо, его суждения. Но, видно, я сильно недооценивал фрёкен Лунде.
— А вам неприятна мысль, что в доме живет убийца?
Она поднесла одну вилку поближе к свету и внимательно рассмотрела ее со всех сторон.
— Дурацкий вопрос, доцент Бакке. Вряд ли кому–нибудь может быть приятна мысль, что в доме живет убийца. Никому это не нужно.
«Не нужно». Гм! Я бы сказал, довольно неожиданный угол зрения.
— А где Виктория? — спросил я.
— Занимается. О Виктории беспокоиться нечего.
Не знаю, что побудило ее произнести именно эти слова.
— Я хочу сам в этом убедиться, — сказал я.
Виктория и в самом деле занималась. Она сидела в гостиной, выходящей в сад, разложив перед собой атлас. «Война Севера и Юга», — подумал я.
Но фрёкен Лунде ошиблась. О Виктории следовало беспокоиться. Лицо у нее было заплакано.
Я сел против нее.
— Моя мать просила тебе кланяться, — сказал я. Мне уже надоело это вступление, но оно, по крайней мере, было безопасным.
— Неужели твоя мать меня помнит?
— Моя мать помнит всех и вся. Почему ты плачешь, Виктория?
Она захлопнула атлас.
— Не задавай дурацких вопросов, Мартин.
Их ответы были такими же однообразными, как и мои дурацкие вопросы.
— И все–таки ответь мне, Виктория.
Из уголка зеленого глаза скатилась слеза. Мне было невмоготу вновь видеть слезы. Женские слезы приводят меня в отчаяние.
— Не плачь, Виктория. Я не выношу слез. Просто скажи мне, из–за чего ты плакала?
— Из–за Люси.
— Но почему?
Она сверкнула зелеными
