Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
у меня родилось, а я понял, что он все время подозревал.
Я вынул из пузырька пробку, взял пять таблеток, бросил их в чай и размешал.
Кристиан не сводил с меня глаз. Казалось, будто он под гипнозом.
Прежде чем он опомнился, я взял чашку и осушил ее двумя большими глотками. Но я успел распробовать вкус этих двух глотков.
— Мартин!..
Я вынул из кармана пачку сигарет, извлек из нее одну и закурил. Рука у меня не дрогнула. Потом протянул пачку Кристиану. Он тоже взял сигарету. Я следил за его рукой. Она дрожала.
— Что… что ты хотел выяснить, Мартин?
— Я хотел выяснить, дают ли таблетки привкус.
— Понимаю. Как я сам не догадался!.. Ну и что? Есть у них привкус?
— Никакого, — ответил я. — Я почувствовал только вкус чая.
Слышно было, как в кабинете Кристиана тикают часы.
— Как ты додумался до этого, Мартин?
— Ты спросил меня, не обронил ли кто–нибудь каких–нибудь на первый взгляд незначащих слов. И я вспомнил слова матери. Она рассказывала об отце. О том, как он безропотно принимал свои таблетки… Иной раз она даже забывала, что он болен…
— Верно, — сказал Кристиан.
Он внимательно смотрел на меня.
— Теперь ты должен быть осторожен, Мартин.
— Знаю. Я знаю, чего мне нельзя. Например, выбивать локтем стекло. Или порезаться во время бритья. Как долго действуют таблетки?
— Два дня.
На письменном столе Кристиана зазвонил телефон. Брат снял трубку.
— Слушаю. Да, Понимаю. Мартин у меня. Хорошо.
Я спокойно сидел и курил. Кристиан положил трубку.
— Это Карл–Юрген. Ему только что позвонил сержант Эвьен. Сержант просил, чтобы мы немедленно приехали… Говорит, «что–то происходит». Карл–Юрген заедет за нами.
— Происходит? Или произошло?
— Он сказал — происходит.
У входа в третье терапевтическое отделение Уллеволской больницы стояла большая черная машина. На щитке, укрепленном на крыше, крупными буквами было написано: «Полиция». Позади щитка вращался и мигал синий огонек. Мотор не выключали.
За рулем сидел сержант в полицейской форме. Рядом с ним Карл–Юрген Халл. Мы с Кристианом поместились на заднем сиденье.
Сначала я удивился, почему Карл–Юрген приехал не в своей собственной, а в большой черной полицейской машине, но вскоре сообразил почему. Ему нужна была сирена, Но неужто и в самом деле надо было так спешить? Впрочем, тем лучше — я и сам не мог дождаться минуты, когда мы окажемся на месте.
Сирена пошла в ход, едва мы отъехали от больницы. Водители уступали нам дорогу, стрелка спидометра колебалась между 60 и 80 километрами все время, пока мы двигались по улицам города.
Миновали Киркевай, справа осталась Блиндервай. Когда въехали на Холменвай, стрелка спидометра подскочила к 90 километрам. Пересекли Трокка и стали подниматься на Грессбанен. Когда Грессбанен осталась позади, сирену выключили, Но в боковом стекле я видел отражение синего огонька на крыше нашей машины — он по–прежнему вращался и мигал. Только когда проехали Бессерюд, синий огонек погас. Но ехали мы все с той же бешеной скоростью.
Шофер в полицейской форме затормозил перед самым входом в угрюмый дом полковника Лунде, и мы трое — Кристиан, Карл–Юрген и я—одним прыжком выскочили из машины.
В дверях стоял сержант Эвьен.
— Тише, — сказал он.
Мы вошли в холл.
— Слушайте, — сказал сержант Эвьен.
И мы вчетвером, точно каменные изваяния, застыли у входа и стали прислушиваться.
…Неситесь шибче, огненные кони,
К вечерней цели! Если б Фаэтон
Был вам возницей, вы б давно домчались…
— «Ромео и Джульетта», — прошептал я, — третий акт, явление второе… Кто это читает, черт возьми?
«Голос»!
По моей спине пробежал холодок, в затылке закололо.
— Это тот самый «голос», — прошептал я. — «Голос», о котором говорил каменотес… я уверен, что это он… надо найти каменотеса. Черт возьми… Как быть?.. Позвонить неоткуда… Я поеду за ним. Нет, лучше ты, Карл–Юрген — скажи, что ты из полиции…
Это был удивительный, завораживающий голос. Только звучал он как–то неестественно. Каменотес был прав — это мог быть либо высокий мужской, либо низкий женский голос.
— Поезжай скорее, Карл–Юрген! Скажи, что ты из полиции…
— А я в самом деле из полиции, — прошептал Карл–Юрген в ответ. — И машина у меня радиофицирована. Лишь бы только поблизости от Майорстюэн оказался полицейский патруль и твой каменотес был дома…
Карл–Юрген вышел. Вышел совершенно бесшумно. А я, кажется, начал мысленно творить молитву, чтобы поблизости от Майорстюэн оказался полицейский патруль и каменотес был дома.
Карл–Юрген пропадал целую вечность.
