Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
— Полицейский патруль откликнулся, — сообщил он. — Если нам повезет, каменотес будет здесь через десять минут.
— А сирена? — спросил Кристиан.
— Они ее заблаговременно выключат.
Сержант Эвьен снова вышел, чтобы занять свой пост у входа. По–моему, он даже не закрыл входную дверь.
А мы с Карлом–Юргеном и Кристианом продолжали стоять у двери в гостиную полковника Лунде. Опять прошла целая вечность. А может, это и были те самые десять минут?
И тут я услышал, как совершенно бесшумно к дому подъехала машина.
Сержант Эвьен вернулся. За ним шел каменотес.
Объясняться было некогда.
— Слушайте, — сказал я.
Каменотес прислушался.
…Но вот и няня
С вестями от Ромео, а тогда
Любой язык красноречивей неба…
— Скажите, тот ли это голос, который заказал вам надпись на надгробном камне фру Виктории Лунде? — спросил я.
— Да, — ответил он без колебаний.
— Можете вы подтвердить под присягой… я хочу сказать, вы уверены?..
— Совершенно уверен. Я никогда не путаю голоса. Могу подтвердить это под присягой.
Меня прошиб холодный пот.
— Спасибо за помощь, — сказал Карл–Юрген. Он говорил так тихо, что я едва расслышал его слова. Мы все говорили шепотом, но я только потом сообразил, что впервые услышал, как шепчет Карл–Юрген. — Вас отвезут домой на той же машине, на какой привезли сюда. Вы оказали нам огромную услугу. Я заеду к вам завтра…
Молодой каменотес улыбнулся мне кривой робкой улыбкой. Сержант Эвьен проводил его к выходу.
Карл–Юрген распахнул дверь, и мы с Кристианом вошли следом за ним в гостиную.
В первую минуту я ее не узнал. Думаю, мои спутники тоже узнали ее не сразу. Коротко подстриженные волосы были выкрашены в медно–рыжий цвет и обрамляли ее лицо огненными волнами. Мне никогда раньше и в голову не приходило, как она, в сущности, хороша собой. Косметика была наложена рукой мастера — умеренно и красиво, В платье — так называемом «маленьком черном платье» — за версту угадывался дом моделей высшего класса. Оно подчеркивало ее фигуру. А сложена она была почти безупречно. На стройных, без малейшего изъяна ногах красовались прозрачные нейлоновые чулки. Обута она была в маленькие туфельки на высоких каблучках — такие легкие и изящные, что казалось, будто они приклеены к коже.
Полковник Лунде и две другие женщины как пригвожденные сидели на своих стульях. По–моему, они даже не заметили нашего прихода. Будто их кто–то околдовал.
Карл–Юрген не произнес ни слова. Он подошел к тахте и сел на нее. Мы с Кристианом сели рядом с ним по правую и по левую руку от него. Вид у нас троих, наверно, был довольно странный.
— Продолжайте, — сказал наконец Карл–Юрген.
— Быть может, я слишком стара для Джульетты? — спросила она своим завораживающим голосом и бросила взгляд на меня. Ведь я филолог.
— Джульетте было четырнадцать лет, — ответил я, не узнавая собственного голоса. — Почти все женщины слишком стары для этой роли. Само собой, не считая четырнадцатилетних…
— Не имеет значения, — сказала она. — Я все равно уже выдохлась. Но вы не слишком вежливы — врываетесь в комнату без стука…
Она опустилась в одно из красных плюшевых кресел, изящно закинув ногу на ногу…
— Когда я нахожусь при исполнении служебных обязанностей, меня мало заботят приличия. Я пришел сюда, чтобы раскрыть два покушения на убийство, — сказал Карл–Юрген.
В голосе его был металл.
Она улыбнулась с нескрываемым презрением.
— Любопытно будет послушать, как вы раскрыли эти два покушения.
— Сейчас услышите, — сказал Карл–Юрген.
Я впился в нее взглядом. Меня распирала ненависть.
— Стало быть, «Гамлет» уже продан, — сказал я. — Надо полагать, в «Антикварную книгу Дамма». Представляю, в какой восторг пришел майор Дамм при виде первого издания «Гамлета». Всякий букинист на его месте испытал бы те же чувства. И верно, он за ценой не постоял. Представляю, что с ним будет, когда мы принесем ему остальные…
— Остальные?..
— Да, например «Сонеты», — сказал я, — тоже в первом издании 1609 года. До сих пор во всем мире их было всего тринадцать экземпляров, «Страстный пилигрим», также в первом издании 1599 года. И первое издание «Тита Андроника», притом настолько редкое, что до сих пор оно было известно в единственном экземпляре. И наконец, первое издание «Ромео и Джульетты» с собственноручными авторскими пометками на полях.
Голос мой звучал как чужой. Таким бесстрастным голосом я рассказывал о гражданской войне в Америке на уроках в школе.
— Это будет в некотором роде сенсация, — продолжал я. — Я бы даже сказал, мировая сенсация. Полагаю, майору Дамму придется
