Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
не пришло в голову, что, может быть, он нарочно сфабриковал улики против вас?
Люси и полковник избегали смотреть друг на друга.
— Я не делаю никаких преждевременных выводов, — сказал Карл–Юрген. — Я только рассматриваю разные возможности.
Свои первые жертвы он уже загнал в угол.
Теперь он принялся за следующую.
— Виктория, вы единственная, чьих следов мы не обнаружили на кладбище.
В зеленых глазах сверкнуло презрение.
— Неудивительно. Меня там не было.
— Какой номер обуви вы носите, Виктория?
— Тридцать восьмой.
— Стало быть, тот же самый, что фру Люси Лунде. А значит, могло случиться, что это вы надели в тот вечер туфли фру Люси Лунде, когда совершили нападение на фрёкен Марту. Потом спрятали туфли в сумку и, сфабриковав решающую улику против фру Люси, босиком отошли от могилы, держа ваши собственные туфли в руке. А поодаль надели свои туфли и вернулись домой.
— Я не намерена вам отвечать, — сказала Виктория.
— Речь идет об убийстве, Виктория.
— Еще раз повторяю, я не намерена вам отвечать, инспектор Халл. Да и никакого убийства не было. Где труп?
Она достала сигарету и закурила, по обыкновению выпуская тонкие колечки дыма. Но на сей раз они не были такими аккуратными и округлыми, как обычно.
Карл–Юрген тоже извлек из пачки сигарету. Он взглянул на Викторию — она швырнула ему спичечный коробок. Они находились на расстоянии нескольких метров друг от друга, но она рассчитала точно. Однако Карл–Юрген, тоже не сплоховал и поймал коробок на лету. Он закурил сигарету.
— Если полковник Лунде и Виктория сказали правду, тогда все улики свидетельствуют против вас, фру Лунде. Ваши туфли оставили самые глубокие следы на могиле, отпечатки ваших пальцев обнаружены на отвертке и те же самые отпечатки найдены на револьвере, из которого стреляли в доктора Бакке. Я могу сейчас же арестовать вас по обвинению в двух покушениях на убийство.
Люси не отвечала. Она была бледна как мел.
— Минуточку, — сказал Кристиан.
Теперь его выход. Мы не распределяли ролей заранее. Но Кристиан поднялся с места — он понял, что настал его черед. Уж не мне ли придется делать окончательные выводы? Я чувствовал: все зависит от того, что скажет Кристиан.
— Меня заинтересовала надпись на надгробном камне, — сказал он.
Голос его звучал совершенно бесстрастно. Таким тоном он читал лекции своим студентам.
— Больше всего меня заинтересовал символический смысл надписи: «Травой ничто не скрыто…» Кто не мог смириться с тем, что фру Виктория Лунде умерла? Или, наоборот, кто мечтал о том, чтобы фру Виктория Лунде никогда не существовала? Любила ли ты свою мать, Виктория, или ненавидела ее? Бывает, что девушки в том возрасте, в каком ты была, когда осиротела, ненавидят своих матерей.
— Я… я любила свою мать.
— Тогда, может быть, тебе было нелегко смириться с ее смертью?
— Да… о да…
— Может быть, тебе было трудно примириться и с тем, что твой отец женился вторично?
— Не… не знаю.
Она вдруг стала совсем ребенком.
— А вы, фру Лунде? Быть может, вам не нравилось, что ваш муж прежде уже был женат — ведь всю свою любовь он мог отдать первой жене? А может, любя свою первую жену, надгробную надпись заказали вы сами, полковник Лунде? Кто же все–таки из вас не мог примириться с тем, что фру Виктория Лунде умерла, или, наоборот, кто из вас жаждал, чтобы она никогда не существовала?
Он вгляделся в каждого по очереди. Ни один из них не ответил на его взгляд.
Тогда он обернулся и посмотрел на меня.
— Сегодня вечером незадолго до нашего приезда сюда мой брат был у меня в кабинете в Уллеволской больнице. Он совершил странный поступок. Взял пять таблеток тромбантина — это антикоагулянт, средство, разжижающее кровь, которое часто прописывают больным после инфаркта, — и, растворив таблетки в чашке чаю, выпил этот чай. Не объяснишь ли ты нам, Мартин, зачем ты это сделал?
— Я хотел узнать, дает ли это лекарство какой–нибудь привкус. Оказалось, что нет. Я почувствовал только вкус чая.
— Мне самому следовало бы сделать этот опыт, — сказал Кристиан. — Но я, как видите, не додумался. Однако в тот вечер, когда было совершено нападение на фрёкен Лунде и ее доставили в Уллеволскую больницу, я взял у нее анализ крови. Кровь показалась мне очень странной — слишком жидкой. Рана на лбу у пострадавшей была совсем не глубокая и при обычных обстоятельствах не могла вызвать обильного кровотечения. Но если кто–нибудь перед этим напоил фрёкен Лунде чаем с тромбантином, удар в лоб мог оказаться для нее роковым — она истекла бы кровью, не окажись вскоре мой брат на месте происшествия.
— Сразу же следом за мной пришел
