Сборник представлен произведениями мастеров детективной литературы Англии, Норвегии, Франции и США: «Специальный парижский выпуск» П.Мойес, «Травой ничто не скрыто…» Г.Нюквиста, «Револьвер Мегрэ» Ж.Сименона и «Окончательное решение» Р.Стаута.
Авторы: Стаут Рекс, Сименон Жорж, Мойес Патриция, Нюквист Герд
и увидел выходившую из костюмерной Веронику. Происшедшая с ней перемена была поразительной. Претенциозный белый грим исчез, и в своем полосатом ситцевом платьице она снова стала простодушной и милой молоденькой деревенской красоткой.
Проходя мимо Генри, Вероника слегка подтолкнула его, прошептав:
– Увидимся вечером, – и заняла свое место на освещенной площадке.
– Почему, черт подери, весь день льет дождь? – жаловался Майкл. – Это надо бы снимать на воздухе, на фоне пруда с утками. Бет, вы не можете достать теленка и калитку? – Бет мягко, но решительно отказалась. – Но мне необходимо какое–нибудь животное. Может быть, котенок? Это мысль – пусть мне сейчас же его привезут: совсем маленького – слышите, Бет, – пушистого и предпочтительно серого. Рассыплем по полу цветы, а среди них будет лежать Вероника, держа в руках котенка. Ну как?
Вернувшись в свою комнату. Генри услышал звонок и взял трубку.
– Инспектор Тиббет? Это Годфри Горинг. Как подвигается работа?
– Медленно, но верно.
– Вот и отлично. А я хотел вам предложить позавтракать со мной в «Оранжери» – это через дорогу. Там мы смогли бы спокойно поговорить.
– Спасибо, – согласился Генри. – Буду рад.
– Встретимся минут через десять, – сказал Горинг и повесил трубку. Но тут же телефон зазвенел снова. На этот раз звонил угрюмый полицейский врач.
– У меня есть кое–какие новости для вас, Тиббет, – сообщил он уныло.
– Знаю, что есть, – не удивился Генри.
– Это несомненно отравление цианом. И так же точно установлено, что яд добавлен в чай. Время смерти – от 4–х до 5.30 утра. Покойной было около тридцати трех лет, она достаточно упитанная и…
– Не тяните, док, – перебил Генри. – Я уже знаю.
– О чем именно?
– Она была беременна.
– Беременна? Как это, черт возьми, беременна? – с неожиданным одушевлением вскрикнул флегматик доктор. Генри оторопел.
– А что?.. Она разве не…
Доктор рассмеялся, чего, наверно, уже год не делал.
– Какое там беременна, мой милый Тиббет, она была девственницей! Так–то!
Доктор снова хмыкнул, повесил трубку, а изумленный Генри долго не мог опомниться.
Потраченного на обивку ресторана «Оранжери» плюша хватило бы, наверное, еще на десять лондонских ресторанов. Но при всей своей старомодности заведение это славилось известными на весь мир кухней и винным погребом. Зато и цены тут были совершенно недоступные для тех, у кого нет текущего счета в банке.
Стоя в вестибюле. Генри чувствовал себя как неприкаянный. Он разглядывал роскошное убранство: красивые бархатные шторы, перехваченные позолоченными лапками; блестящие листья на маленьких апельсиновых деревьях, в разгар английской зимы почему–то густо увешанных золотистыми плодами. Только потом он догадался, что каждый апельсин прикреплен к ветке тонкой проволочкой.
И пахло здесь дорогими духами и дымом сигар, и голоса посетителей звучали негромко и с достоинством.
Как обычно во время ленча, здесь в основном собрались мужчины средних лет, хорошо одетые, самоуверенные. Под прикрытием легкой застольной беседы тут заключались весьма и весьма серьезные сделки. Актеры и продюсеры договаривались относительно контрактов и процентов, а дошлые рекламные агенты хитроумно внушали своим клиентам–фабрикантам, какие выгоды сулит им дорогостоящая рекламная компания.
Темноволосый, безупречно одетый метрдотель неслышно возник рядом с Генри.
– Вы заказывали столик, сэр? – спросил он с безукоризненной вежливостью, но Генри сразу уловил легкую холодность к пришельцу, который не является постоянным клиентом и чье финансовое положение представляется сомнительным.
– Я завтракаю с мистером Горингом, – ответил Генри. В обращении метрдотеля что–то мгновенно, хотя и неуловимо, переменилось.
– О, конечно, сэр! Мистер Горинг уже здесь. Вы знаете его столик?
– Я покажу вам. Прошу вас сюда, сэр!
Генри последовал за метрдотелем в освещенный матовыми светильниками зал, где глаз посетителя радовали оранжерейные цветы, копченая лососина и всевозможные экзотические фрукты. Трудно было вообразить себе, что дневной свет когда–нибудь проникает в этот храм гастрономии.
Годфри Горинг сидел за уединенным столиком в углу и просматривал «Тайме» Увидев Генри, он улыбнулся.
– Мой дорогой Тиббет, как я рад. Садитесь же. Что будете пить? Но Генри отказался от аперитива.
– Вы правы, – одобрил Горинг, – я их и сам не пью. Но немного вина вы, надеюсь, выпьете?
Генри согласился. Затем
